У тридцатисемилетней Марии и сорокатрехлетнего Дмитрия, если смотреть со стороны, жизнь сложилась почти идеально: большой дом за городом, надежный заработок, фотографии из отпусков у моря и спокойная, благополучная картинка для знакомых. В их кругу Дмитрия нередко ставили в пример другим мужчинам. Он не кричал, не закатывал ревнивых сцен, не хлопал дверями и при любой напряженной ситуации старался сгладить углы, пока они не превратились в настоящий конфликт.
Мария долго была уверена, что именно эта мягкость и умение не ссориться — лучшее качество ее мужа. Она росла в простой, теплой, но очень живой семье, где эмоции не прятали и слова говорили прямо. Поэтому сдержанность Дмитрия казалась ей проявлением зрелости и внутренней опоры. Лишь со временем она начала понимать: за внешним спокойствием пряталась не мудрость, а обычная трусость. Дмитрий до дрожи боялся вступать в открытую перепалку со своими родственниками.
Главной причиной семейного напряжения была его старшая сестра, сорокапятилетняя Наталья. Женщина властная, язвительная и привыкшая командовать, она умело отыгрывалась за собственные неудачи на тех, кто не мог или не хотел дать ей отпор. Наталья не устраивала громких скандалов — это было бы слишком просто. Она предпочитала действовать тонко: колола больно, но подавала это как участие, заботу или невинную правду. И лучше всех знала, что младший брат никогда не решится поставить ее на место.
Год за годом золовка словно проверяла, насколько далеко может зайти с Марией.
— Машенька, какая же ты у нас храбрая! — протянула однажды Наталья на семейном дне рождения, внимательно окинув невестку взглядом с головы до ног. — Не каждая с твоей фигурой решится надеть такое яркое и обтягивающее платье.
— А что именно не так с моей фигурой, Наталья? — негромко спросила Мария, ощущая, как лицо заливает жар.
Она тут же посмотрела на Дмитрия, сидевшего рядом. Внутри все замерло от ожидания. Марии казалось, что сейчас муж нахмурится, положит руку ей на плечо и спокойно, но твердо скажет сестре, что его жена выглядит прекрасно и разговор на этом окончен.
— Ой, ну ты только не обижайся, я ведь по-доброму! — Наталья всплеснула руками так, чтобы ее услышали и другие гости. — Просто я бы, наверное, со стыда сгорела, если бы так обтянула бедра. А у тебя никаких комплексов, молодец. Уверенность в себе — великая вещь, даже когда зеркало намекает на другое.
Мария не отводила глаз от мужа, молча прося его вмешаться. Но Дмитрий лишь неловко кашлянул, быстро посмотрел в сторону и вдруг сделал вид, будто его необычайно заинтересовал салат в тарелке. Он не произнес ни слова, оставив жену одну под насмешливыми взглядами родственников.
В другой раз Наталья выбрала поводом хозяйство.
— Димочка у нас с детства к нормальной, сложной еде приучен, мама его всегда баловала, — с тяжелым вздохом сказала она, брезгливо перебирая вилкой праздничный жюльен. — Бедный мой брат, теперь ему приходится давиться твоими нарезками и полуфабрикатами.
— Наталья, я этот ужин готовила сама, с трех часов дня, — сдержанно ответила Мария, сжимая кулаки под столом.
Она снова взглянула на Дмитрия с надеждой. На этот раз он просто обязан был заступиться, сказать, что ужин вкусный, что ему все нравится, что сестре пора прекратить. Но муж торопливо прожевал кусок, опустил глаза и принялся складывать бумажную салфетку так старательно, будто от этого зависела его жизнь.
— Да верю я, верю, — победно продолжила Наталья, прекрасно замечая, что брат опять не собирается вмешиваться.