— Мама хочет отдать нам участок, — как-то сказал Дмитрий в один майский вечер. — Говорит, нечего земле пустовать. Мол, стройте себе дачу.
Я в тот момент домывала посуду. Рука сама застыла над раковиной. Я закрутила кран и повернулась к нему.
— Участок оформлен на неё?
— Да. Шесть соток в Умани, километров сорок от города. Там скважина есть и старый брусовой сарай.
— А дом тогда чей будет? Наш или её?
Дмитрий на мгновение замялся.
— Земля, понятно, мамина. Но дом — наш. Она именно так и сказала.
Я вытерла ладони кухонным полотенцем, подошла к столу и села. Мы были вместе уже восемь лет, и за это время я успела неплохо понять Галину Сергеевну. Нельзя сказать, что она была плохим человеком. Я никогда так не считала. Просто у неё был очень особенный склад характера.
Три года назад она заняла нам сорок тысяч гривен на машину. Мы вернули всё через восемь месяцев, без задержек и напоминаний. Казалось бы, вопрос закрыт. Но потом при любом подходящем случае она как бы между прочим произносила: «Вы ведь помните, что я тогда вам помогла?» Не зло, не с нажимом, без прямого упрёка. Просто чтобы эта помощь оставалась в воздухе. Чтобы счёт не терялся.
И вот теперь — участок. Берите, стройтесь, всё для вас. Просто так.
— Как мы это оформим юридически? — спросила я.
— Пока никак. На словах. Мама говорит: начинайте строить, а потом разберёмся.
— Дима, «на словах» и «потом» — это не договорённость.
— Она же бесплатно предлагает. Зачем сразу всё усложнять?
— Потому что бесплатного почти не бывает. Особенно у людей, которые помнят каждую потраченную гривну.
Он обиделся. Начал говорить, что я зря подозреваю его мать, что это некрасиво и вообще неприятно слышать. Я спорить не стала. Когда Дмитрий переходил на это своё «некрасиво», можно было не продолжать: в такие минуты он уже не слушал.
Я предложила хотя бы разумный вариант: сначала съездим и посмотрим. Если действительно решим строиться, то будем фиксировать все расходы до копейки. Каждый чек, каждый перевод, каждую закупку. Чтобы потом было ясно, что вложено нами и что при необходимости нужно будет вернуть.
Дмитрий согласился, но с таким лицом, будто уступает только ради того, чтобы разговор наконец закончился.
На участок мы поехали в начале мая 2022 года. Место и правда оказалось удачным: ровная земля, по краю несколько сосен, из скважины шла хорошая вода. Старый сарай из бруса выглядел потрёпанным, но не разваливался и почти не сгнил. Дмитрий ходил по земле и уже видел там готовый дом. У него всегда так: сначала в голове появляется красивая картинка, а уже потом — расчёты, сметы и реальные трудности.
— Здесь будет фундамент, — показывал он. — С этой стороны терраса, на юг. А там потом можно гараж поставить.
— Для начала поговори с мамой нормально, — сказала я. — Пусть она прямо вслух скажет, что дом будет наш.
Он поговорил. Вернулся довольный и сообщил: мама всё подтвердила, на дом она не претендует. Земля остаётся её, а строение мы возводим для себя и за свои деньги.
Я молча кивнула и создала в телефоне новую таблицу расходов.
Первая запись появилась в июне: сто двенадцать тысяч гривен. Фундамент. Дмитрий оформил банковский кредит. Я через месяц вышла из декрета, и первая зарплата почти целиком ушла на арматуру и опалубку.
Наш сын тогда только начинал ходить. Свои первые неуверенные шаги он сделал по черновому полу будущего дома. Пока мы занимались стройкой, он сидел в манеже прямо там, среди досок, мешков и инструментов. Соседи проходили мимо и улыбались: «Какая дружная семья». Мы тоже смеялись — тогда это казалось почти счастьем.
Галина Сергеевна приехала посмотреть фундамент в июле. Привезла банку смородинового варенья и пакет помидоров со своего огорода. Похвалила нас, сказала: «Молодцы», немного походила по участку и уехала.
На этом её участие в первый год закончилось.
Я не жаловалась. Она ведь и не обещала помогать деньгами или работой. Обещала только землю. Тогда мне казалось, что это честно.
Именно казалось.
К сентябрю 2023 года у нас уже были стены и крыша. Со стороны это звучит легко: стены, крыша — ну что там. Но за этими словами стояли семьдесят три выходных за полтора года. Два кредита. Бесконечные споры о том, какой утеплитель брать, можно ли сэкономить на окнах, стоит ли нанимать кровельщиков или пытаться сделать часть работ самим.
На окнах экономить не стали. Пять штук, двухкамерные стеклопакеты, нормальная фурнитура — семьдесят три тысячи двести гривен. Устанавливал их Дмитрий вместе с братом Антоном. Сначала они насмотрелись обучающих роликов, потом взяли три свободных дня и всё сделали сами. Антон ворчал, что проще было заплатить мастерам и не мучиться. Дмитрий упёрся: сами справимся, зато сбережём деньги.
В итоге окна действительно встали ровно. Без щелей, без перекосов, как будто работали профессионалы.
Крыша — металлочерепица, стропила, утеплитель и всё сопутствующее — вышла в восемьдесят восемь тысяч гривен. Часть выполняли рабочие, часть Дмитрий делал своими руками. Электрику мы доверили специалисту: тридцать семь тысяч шестьсот гривен. Сантехнику муж разводил сам — котёл, трубы, разводка по дому. Платили только за материалы и сам котёл, всего получилось шестьдесят четыре тысячи гривен. Внутренние перегородки обошлись ещё в тридцать одну тысячу двести. А сверху постоянно набегали мелочи: крепёж, кабели, уплотнители, краска и всё то, что в смете сначала кажется пустяком, а потом превращается в отдельную сумму.
Каждую такую трату я аккуратно заносила в отдельную таблицу.