— Чтобы потом не было путаницы, пока всё ещё можно спокойно прояснить.
— Наталья, давай позже. Не сейчас.
Прошло около двух недель, и Ольга снова появилась у нас. Как обычно, без звонка заранее. На этот раз она привезла с собой три объёмных пакета: детские вещи, какие-то игрушки, комплекты постельного белья. Всё это она молча протащила в ту самую комнату, разложила по углам, а на дверную ручку ещё что-то повесила.
— Это ненадолго, — сказала она, будто заранее оправдываясь. — У нас с мамой ремонт начинается, не хочу потом всё туда-сюда возить.
— Ольга, — я постаралась говорить спокойно, — мы с тобой об этом не договаривались.
— Ну мама же…
— Твоя мама обсуждала это с тобой. Не с нами. Дом наш. Мы его строили, вкладывали свои деньги, и разрешения складировать здесь вещи мы не давали.
Она посмотрела на меня так, словно я произнесла полную нелепость.
— Наталья, ну мы же не чужие люди…
— Не чужие, — согласилась я. — Но этот дом строился нами и за наш счёт. Пятьсот семнадцать тысяч шестьсот гривен — это только то, что подтверждается чеками.
Ольга промолчала. Просто собралась и уехала.
Когда они вместе со свекровью покинули дом, я зашла в ту комнату. По одному подняла все пакеты, вынесла их в коридор и аккуратно поставила вдоль стены. Без демонстративности, без злости, без желания кого-то унизить. Просто эти вещи не должны были лежать там, где им никто места не выделял.
Через три дня Ольга позвонила Дмитрию.
— Твоя жена вынесла наши вещи! — почти выкрикнула она в трубку.
— Она не вынесла, а переставила их в коридор, — ответил Дмитрий.
— Да какая разница? Это одно и то же! Это хамство!
— Ольга, мы не разрешали оставлять вещи в комнате.
— Тогда поговори с мамой. Она тебе объяснит, как всё должно быть!
После этих слов связь оборвалась.
«Как всё должно быть». Эта фраза потом долго не выходила у меня из головы. По чьим правилам должно? По представлениям Галины Сергеевны? По ожиданиям Ольги? И главное — в их понимании чей вообще был наш дом?
Ответа у меня тогда не было. Но внутреннее чувство подсказывало: очень скоро всё прояснится.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Дмитрий позвонил мне в ноябре двадцать пятого года, в пятницу, уже после обеда. Я была на работе и не услышала звонок. Минут через пятнадцать набрала его сама, но он не ответил. Вместо этого пришло сообщение: «Приезжай домой. Нужно поговорить».
Дома я была в начале пятого. Дмитрий сидел на кухне. Перед ним стояла полная кружка чая, к которой он даже не притронулся. Он смотрел не на меня, а куда-то в столешницу.
— Что произошло? — спросила я.
Он не сразу нашёл слова. Потом поднял глаза.
— Мама переписала участок на Ольгу.
Я застыла в дверях. Не потому, что не расслышала. Просто смысл сказанного не укладывался в голове.
— Что значит переписала?
— Оформила дарственную. Через нотариуса. Формально всё чисто. На прошлой неделе. Антон узнал случайно: она кому-то из соседей проговорилась, а те уже передали ему. Нам она сама ничего не сказала. Даже не позвонила.
На прошлой неделе.
Я прошла к столу, достала телефон и открыла таблицу, которую вела все эти годы.
Пятьсот семьдесят две тысячи восемьсот гривен. Последняя строка — октябрь двадцать пятого, очередная партия материалов для чистовой отделки. Дата. Сумма. Поставщик.
А сто двенадцать выходных в таблицу не внесёшь. Они остались только в памяти. Каждые выходные с мая по сентябрь, четыре года подряд. По восемьдесят километров дороги туда и обратно. Наш сын в манеже на черновом полу. Его первые шаги — среди коробок, инструментов и строительной пыли.
— Позвони ей, — сказала я.
— Наталья…
— Сейчас. При мне.
Он набрал номер. Сам включил громкую связь, я даже не успела попросить.
Голос Галины Сергеевны прозвучал спокойно. Немного устало, будто с лёгким чувством вины, но всё равно твёрдо.
— Дима, ну ты ведь взрослый человек, должен понимать. Ольга одна, с детьми, без мужа, без опоры. Я мать, я обязана думать о ней. Участок был мой, и я имела право так поступить.
— Мама, мы вложили туда больше пятисот шестидесяти тысяч гривен. Наших денег.
— Так живите там, кто вам мешает? Вас же никто не выгоняет. Ольга нормальная, она поймёт. Договоритесь между собой.
— То есть мы должны жить в доме, который по документам теперь относится к земле Ольги?
— Земля — да, её. Но дом-то вы строили…
— Мама, дом на чужом участке юридически тоже становится проблемой. Это базовые вещи.
— Ну зачем ты сразу про юристов и документы… Мы же семья. В семье надо по-человечески.
Дмитрий отключил звонок и ещё долго молча смотрел на стол.
— Я сама ей позвоню, — сказала я.
Он только кивнул.
Я набрала Галину Сергеевну.
— Галина Сергеевна, — начала я ровно, стараясь не повышать голос, — я понимаю, что участок принадлежал вам. Ваше право распоряжаться им я не оспариваю. Но прошу услышать другое: мы вложили в строительство пятьсот семьдесят две тысячи восемьсот гривен. У меня сохранён каждый чек: даты, суммы, названия материалов и поставщиков. И ещё сто двенадцать выходных нашей жизни.
— Наталья, я же не…
— Подождите, пожалуйста. Я предлагаю два варианта. Первый: вы возвращаете нам вложенные деньги. Второй: мы забираем всё, что было куплено на наши средства. Окна, котёл, сантехнику, двери — всё, что указано в чеках. Земля теперь Ольгина, пусть так. Но наше имущество остаётся нашим.
В трубке повисла долгая пауза.