«А если бы в квартиру вошёл посторонний?» — сказал Артём, упрекая Марию

Это бессовестно, когда дом становится чужим.

— Вот это картина. Средь бела дня разгуливаешь по дому почти голая. Ни смущения, ни приличия. Могла бы хоть халат набросить, бессовестная. А если бы в квартиру вошёл посторонний?

Мария выходила замуж не по расчёту и не из страха остаться одной. Она действительно любила Артёма и наивно считала, что официальная регистрация брака делает двух людей ближе, надёжнее связывает их доверие и общую жизнь. Собственной квартиры у Артёма не имелось: до свадьбы он ютился в небольшой съёмной комнате где-то на окраине. Поэтому решение перебраться к жене выглядело для обоих естественным и даже правильным.

Поначалу их семейная жизнь казалась почти образцовой. Дом наполнился привычными мелочами совместного быта, разговорами по вечерам, планами на выходные. Но спустя какое-то время Мария стала замечать: в квартире будто меняется воздух. Никаких бурных ссор, хлопанья дверями или открытых столкновений не происходило. Всё начиналось иначе — с еле уловимых странностей, с неприятного чувства, что рядом происходит что-то неправильное, но доказать это невозможно. Именно это ощущение постепенно выматывало её сильнее любых скандалов.

В её аккуратном, давно выстроенном мире вдруг появились необъяснимые провалы. Первой пропала любимая французская сыворотка для лица — дорогая баночка из премиальной косметики, которую Мария позволяла себе купить разве что два раза в год.

Она обследовала всю ванную: проверила полки, ящики, косметички, даже заглянула под ванну, хотя прекрасно понимала, что флакон не мог закатиться туда сам собой. Но средство исчезло так, словно его никогда и не было. Артём тогда только равнодушно пожал плечами и, усмехнувшись, посоветовал жене попить что-нибудь для памяти. Мария попыталась убедить себя, что просто куда-то переставила сыворотку и забыла.

Однако через пару недель всё повторилось. Теперь из гардероба исчезла новая шёлковая блузка глубокого изумрудного оттенка — вещь, которую она ещё ни разу не надевала. Мария отлично помнила, как после стирки аккуратно повесила её на плечики и мысленно уже представляла, как появится в ней на корпоративном вечере. Но блузки в шкафу не оказалось. Следом пропал мягкий кашемировый палантин. А потом началось совсем уж тревожное: из ящиков стали исчезать комплекты белья. Сначала один красивый кружевной набор, затем другой.

Тревога быстро переросла в настоящую навязчивость. Мария плохо спала, часами перебирая в голове нелепые, унизительные и пугающие версии. Она ловила себя на том, что начинает подозревать мужа в вещах, о которых раньше даже не подумала бы. Вдруг у Артёма есть женщина, которую он приводит сюда, пока жена на работе, а та, пользуясь наглостью, уходит в её одежде? Или, что звучало ещё абсурднее, но в состоянии отчаяния казалось уже не невозможным, сам Артём тайком примеряет её вещи и что-то скрывает?

Мария несколько раз пыталась поговорить с ним серьёзно. Но каждый такой разговор заканчивался одинаково. Артём делал вид, что она несёт полную чушь, крутил пальцем у виска, называл её подозрения истерикой на пустом месте и уверял, что все пропажи — плод её собственной забывчивости. Мол, сама куда-нибудь убрала, а теперь ищет виноватых. Дом, который прежде давал Марии чувство защищённости, больше не казался надёжным. Родная квартира превратилась в пространство, где вещи исчезали без объяснений, словно жили отдельной, мрачной и непонятной жизнью.

Финал этой странной истории наступил внезапно. Он словно одним движением рассёк тугой узел её сомнений и страхов.

Был середина ноября. На работе неожиданно выдалось спокойное время, и руководство решило отпустить Марию на дополнительный выходной посреди недели. Для неё это стало почти подарком. Артём ушёл рано утром, как обычно, и квартира впервые за долгое время осталась полностью в её распоряжении. За окном тянулся серый холодный дождь, зато внутри было тепло, тихо и удивительно уютно.

Мария решила, что посвятит этот день только себе. Она долго стояла под горячим душем, не торопясь смывала усталость, пользовалась любимыми скрабами и ароматными гелями. Когда она вышла из ванной, сразу одеваться не захотелось. Влажные волосы она обернула полотенцем.

Продолжение статьи

Бонжур Гламур