Оставшись в тонких хлопковых трусах, Мария медленно прошлась по комнатам, наслаждаясь редким ощущением полной свободы в собственной квартире. Никого рядом, никаких чужих голосов, никаких просьб и замечаний. Впереди у неё был целый день спокойствия: она уже представляла, как заварит себе душистый травяной чай, устроится поудобнее и без спешки высушит волосы.
Она остановилась посреди гостиной, лениво потянулась, прислушиваясь к мягкой тишине, когда из прихожей внезапно донёсся неприятный металлический звук. В замке входной двери кто-то уверенно проворачивал ключ.
У Марии всё внутри оборвалось. Артём никогда не возвращался с работы в такую рань, а если бы и собирался приехать, обязательно предупредил бы звонком. Воры? Но разве грабители так спокойно открывают чужую дверь ключом? Мысли заметались, но времени уже не осталось. Она не успела ни добежать до спальни, ни схватить с кресла плед, чтобы хоть как-то прикрыться. Замок щёлкнул, дверь широко распахнулась, и в квартиру ворвался холодный воздух из подъезда.
На пороге стояла её свекровь — Галина Викторовна. Женщина жёсткая, властная, привыкшая говорить таким тоном, будто любое её слово является окончательным приговором. В руке она держала связку ключей, и один из них только что вынула из замка двери Марии.
На несколько секунд обе застыли. Эти мгновения показались Марии бесконечными. Галина Викторовна спокойно вошла внутрь, прикрыла за собой дверь и без малейшего смущения уставилась на полураздетую невестку. Она даже не попыталась отвести глаза, не извинилась, не сделала вид, что случайно нарушила чужие границы. Напротив, её взгляд медленно прошёлся по Марии сверху вниз, оценивающий и холодный. Тонкие губы свекрови брезгливо сжались.
— Красота какая, — процедила она с презрением. — Разгуливаешь среди дня почти голая. Совсем стыд потеряла? Хоть халат на себя набросила бы, бесстыжая. А если бы не я вошла, а посторонний человек?
Марии показалось, будто её окатили ледяной водой. Первый ужас от неожиданного появления Галины Викторовны мгновенно смешался с унижением, а следом внутри вспыхнула злость — резкая, горячая, почти болезненная. Не произнеся ни слова, она метнулась в спальню, захлопнула дверь и на секунду прижалась к ней спиной, пытаясь отдышаться.
Пальцы дрожали так сильно, что она не сразу смогла натянуть джинсы. Затем схватила с полки объёмный свитер и торопливо надела его, хотя ткань цеплялась за влажную кожу. В голове одна за другой складывались детали, и картина получалась настолько простой, что от неё становилось страшно. Галина Викторовна открыла дверь своим ключом. Не позвонила. Не постучала. Зашла уверенно, будто имела на это полное право и делала так уже не впервые.
Значит, пока Мария была на работе, свекровь могла приходить сюда когда угодно.
И именно она забирала её вещи.
От этого понимания Мария на миг зажмурилась. К горлу подкатила тошнота. Всё её личное, то пространство, которое она считала безопасным, всё это время бесцеремонно нарушалось. Кто-то чужой, пусть и родственница мужа, входил в квартиру без спроса, открывал шкафы, трогал её бельё, перебирал одежду, выбирал понравившееся и уносил. А самое страшное — Артём, похоже, знал об этом. Или даже сам дал матери такую возможность.
Эта мысль ударила больнее всего.
Мария резко распахнула дверь спальни и, уже не прячась и не отступая, пошла на кухню. Галина Викторовна успела освоиться так, словно находилась у себя дома: пальто было снято и аккуратно повешено на спинку стула, сама она стояла у плиты и невозмутимо наполняла чайник водой.
— Галина Викторовна, — голос Марии дрожал от напряжения, но каждое слово прозвучало отчётливо. — Объясните, откуда у вас ключи от моей квартиры. И почему вы входите сюда, когда меня нет дома?
Свекровь не торопясь повернулась и окинула Марию снисходительным взглядом.