– Ты вообще осознаёшь, что только что устроила, когда захлопнула дверь прямо перед носом моей матери? – Дмитрий говорил тихо, но голос у него был сдавлен злостью; он стоял у входа, прислонившись спиной к полотну двери, и даже обувь не снял.
– Я не устроила, а не пустила в свой дом людей, которые решили ворваться сюда без предупреждения, – так же ровно ответила Ирина, не поднимая глаз от ноутбука. На экране всё ещё была открыта незаконченная рабочая смета. – А если тебе хочется продолжить скандал, лучше спустись и помоги им донести сумки до ближайшей гостиницы.
В прихожей тянуло холодом из подъезда, примешивался запах дешёвого табака с лестничной площадки, а с кухни доносился аромат ужина, который уже начал остывать. Ирина прекрасно знала это выражение лица мужа. Именно так Дмитрий смотрел каждый раз, когда его удобная картинка «семейного мира» трещала по швам, потому что жена вдруг отказывалась молча жертвовать своими интересами ради чужого спокойствия.
А началось всё каких-то двадцать минут назад. Ирина сидела за кухонным столом и в который раз сверяла квартальные отчёты для архитектурного бюро. Работа требовала тишины, внимательности и собранности, тем более до конца рабочей недели оставалось всего два часа. Дмитрий же с самого обеда вёл себя странно: то уходил на балкон разговаривать по телефону, прикрывая ладонью динамик, то принимался зачем-то перекладывать постельное бельё в шкафу, при этом старательно избегая её взгляда.
Когда домофон вдруг разразился долгим резким сигналом, Дмитрий дёрнулся, но удивлённым не выглядел. Он сразу нажал кнопку, даже не поинтересовавшись, кто стоит внизу.
– И кто это к нам пожаловал в пятницу вечером, да ещё без предупреждения? – спросила Ирина, выходя из кухни с кружкой почти холодного чая.
– Понимаешь, Ир, тут такое дело… – Дмитрий нервно провёл рукой по шее и замялся прямо на чистом коврике у двери. – Мама два часа назад звонила с вокзала. Они с сестрой и племянником взяли билеты по акции. Решили к нам заглянуть, город посмотреть, заодно по врачам пройтись.
– С вокзала? – медленно переспросила Ирина. – То есть они едут сюда? В нашу однокомнатную квартиру с перепланировкой? Втроём?
– Ну а куда им деваться в незнакомом городе? Не на улице же ночевать, – пробормотал он виновато и распахнул входную дверь на лестничную клетку. – Потеснимся немного. Нам что, для родных людей угла жалко?
Лифт с металлическим скрежетом остановился на седьмом этаже. Двери раскрылись, и из кабины, шумно переговариваясь и тяжело дыша, вывалилась целая передвижная экспедиция. Первой уверенно шагала свекровь в дорожном драповом пальто. За собой она тянула пузатый чемодан на колёсиках, перемотанный синей изолентой. Следом появилась золовка, в каждой руке у неё висело по огромной клетчатой сумке. Последним плёлся четырнадцатилетний племянник: он смотрел в телефон и пинал перед собой картонную коробку, перетянутую бечёвкой.
– Ох, еле доехали! В вагоне духота такая, что дышать нечем, ещё и проводница нормальный чай зажать пыталась! – громко объявила мать Дмитрия, даже не взглянув толком на невестку и сразу направляясь к порогу. – Мы на месяц, постель стели. Нам с Валерией большую кровать отдашь, а ты с Дмитрием на кухонном диванчике как-нибудь разместишься. Молодые ещё, у вас кости не ломит!
Ирина осталась стоять в дверях, перекрыв проход собой. Назад она не отступила ни на шаг.
– Остановитесь там, где стоите, – произнесла она спокойно, но таким холодным тоном, что даже подросток поднял глаза от телефона. – Никто вам ничего стелить не будет. В квартиру вы не проходите.
Свекровь на мгновение растерялась, словно не сразу поверила услышанному. Но почти сразу выпрямилась, расправила плечи и снова наполнилась своей привычной властной уверенностью.
– Это что ещё за новости на пороге родного дома? – нахмурилась она и выставила чемодан вперёд, будто собиралась протаранить им проход. – Ты у мужа своего спроси! Мы с ним ещё во вторник всё обсудили, когда билеты на поезд брали. Мы устали, ноги гудят, дай пройти хоть руки в ванной помыть!
– Для вас это не родной дом, – ответила Ирина, не убирая ладонь с двери. – И Дмитрий здесь не вправе распоряжаться всем единолично.