— Моё согласие здесь обязательно, — Ирина положила пальцы на ручку двери, перекрывая путь первой сумке. — Эта квартира была куплена мной ещё до свадьбы, на деньги, которые я получила после продажи бабушкиного наследства. Ни ты, ни Дмитрий не можете распоряжаться моим жильём так, будто оно общее. Три человека, которых я не приглашала, не будут жить здесь месяц. Ни дня.
Валерия с резким стуком швырнула баулы прямо на бетон лестничной площадки. Одна из картонных коробок жалобно треснула от удара.
— Это ты нас чужими называешь? — сорвалась на визг сестра Дмитрия, уперев руки в бока. — Мы ему родня, между прочим! Я ребёнка привезла к нормальным врачам в столицу, спину показать специалистам. Мы на дорогу две недели деньги откладывали! У тебя вообще совесть осталась? Семью на пороге держишь?
— Раз на билеты средства нашлись, значит, найдутся и на квартиру посуточно, — холодно произнесла Ирина, не отводя взгляда. — Ваш прошлый приезд на майские я помню отлично. Две недели грохота, испорченный паркет, сгоревшая индукционная панель и ни одной гривны на продукты. Второй раз устраивать здесь бесплатный пансионат за мой счёт я не собираюсь.
Дмитрий стоял позади неё белый, как мел. Пальцы у него нервно теребили молнию на домашней кофте, а взгляд метался к матери, будто он ждал от неё подсказки.
— Ирина, ну хватит уже устраивать сцену, — почти шёпотом проговорил он, осторожно пытаясь сдвинуть жену плечом. — Сейчас соседи выйдут. Пусть они хотя бы войдут, чаю попьют, а потом мы спокойно поговорим и решим, кто где разместится.
— Нечего решать, — Ирина резко перехватила его руку. — Если ты ещё раз попытаешься протащить их вещи внутрь, я немедленно звоню в полицию и сообщаю о попытке незаконного проникновения в частную собственность. Документы на квартиру лежат в прихожей на тумбе. Выписку из реестра участковый увидит через пять минут после вызова.
Мать Дмитрия отступила на шаг и театрально приложила ладонь к груди, будто её внезапно пронзила сердечная боль.
— Дмитрий, ты слышишь, как она с нами разговаривает? — запричитала свекровь, нарочно повышая голос так, чтобы он разнёсся по подъезду. — Ты совсем под каблук залез? Родную мать на лестнице оставляешь из-за этой расчётливой чужой женщины? Мы сутки ехали на неудобных местах, чтобы нас теперь выставили, как бездомных собак?
— Мам, подожди, сейчас что-нибудь придумаем, — засуетился Дмитрий, беспомощно переводя взгляд с её перекошенного лица на спокойное, почти каменное лицо жены.
— Придумывать будешь за дверью, — отрезала Ирина. — У вас есть ровно минута, чтобы убрать вещи от моего порога.
Она произнесла это тихо, но так твёрдо, что спорить уже не имело смысла. Затем Ирина плавно потянула тяжёлую металлическую дверь на себя. Замок сухо щёлкнул дважды, отрезая квартиру от всё громче разгорающегося скандала на площадке.
Снаружи тут же глухо ударили кулаком по металлу. Потом послышался приглушённый голос Валерии, осыпавшей Ирину проклятиями, и надрывные всхлипывания свекрови. Ирина повернулась к мужу. Дмитрий застыл посреди коридора с опущенными руками, словно не понимал, что ему теперь делать.
— Ты понимаешь, что только что окончательно испортила отношения с моей семьёй? — выдохнул он, подойдя к окну и нервно выглянув во двор. — Они же этого никогда не забудут. Мама теперь всем родственникам в нашем городе расскажет, какая ты жестокая эгоистка.
— Твоя мать может рассказывать кому угодно всё, что посчитает нужным, — ровно ответила Ирина и прошла на кухню. Она села за стол, будто разговор только начинался. — Меня волнует другое: ты три дня за моей спиной планировал превратить мою квартиру в общежитие на месяц. Ты знал, что я работаю из дома. Знал, что у меня сдаётся сложный проект. И прекрасно понимал, что мне нужен покой.
— Но ведь это всего на месяц, — попытался оправдаться Дмитрий, осторожно опускаясь на край стула напротив. — Валерия хотела пройтись по торговым центрам, купить племяннику одежду к школе подешевле.