— На распродажах, значит, — сухо уточнила Ирина. — А Надежда собиралась заодно заняться суставами, сходить по врачам, обследоваться в клинике. И вся их прекрасная экономия на гостинице должна была лечь на меня? Моё самочувствие, мои нервы, мои деньги — это, выходит, бесплатный ресурс для твоей родни?
Она усмехнулась и скрестила руки на груди.
— Объясни мне ещё одну вещь. За чей счёт они намеревались есть весь этот месяц? Кто, по-твоему, должен был кормить четырёх взрослых и подростка? Завтраки, обеды, ужины, кастрюли супа, гарниры, котлеты, чай, стирка, уборка? Ты с утра до вечера в офисе. А я здесь не отдыхаю, Дмитрий. Я работаю. Но в их картине мира я, видимо, автоматически становлюсь бесплатной поварихой, уборщицей и хозяйкой общежития.
Дмитрий опустил взгляд, будто внезапно нашёл что-то важное на полу.
— Мама бы помогала, — пробормотал он. — Она же готовит хорошо. Борщ у неё вообще…
— В прошлый её приезд она заявила, что у меня «не такие» кастрюли, — перебила Ирина ровным голосом. — Потом вылила мой овощной суп в раковину, потому что это, по её словам, «вода с травой», и заставила тебя срочно бежать за свиными рёбрышками на тысячу двести гривен. Потому что её мальчику, видите ли, нужно нормальное мясо. А после этого ты две недели ходил мрачный и повторял, что нам не хватает денег на платёж по автокредиту.
За стеной в коридоре снова загудел лифт. Затем донеслись тяжёлые шаги, металлический звон соседских ключей и приглушённые всхлипы. Судя по звукам, свекровь всё ещё сидела на лестничной площадке этажом ниже и превращала своё ожидание в маленький спектакль для подъезда.
В кармане Дмитрия резко зазвонил телефон. Он вздрогнул, вытащил мобильный и побледнел: на экране крупными буквами высветилось имя матери. Дмитрий торопливо принял вызов и прижал аппарат к уху.
— Да, мам… Нет, мы сейчас не можем… Мам, пожалуйста, перестань плакать…
Голос из динамика был таким громким, что Ирина слышала каждое слово даже через стол. В нём не было слабости — только привычная властность, раздражение и давление.
— Или ты немедленно выносишь нам ключи и заставляешь свою жену извиниться, или ты мне больше не сын! Мы сидим с сумками возле мусоропровода, у меня давление подскочило до двухсот, а Валерия уже звонит тёте Надежде и рассказывает, как вы тут над нами издеваетесь! Ты хозяин в доме или так, пустое место?
Дмитрий поднял на жену растерянные глаза. В этом взгляде было всё сразу: страх, просьба, стыд и старая детская привычка подчиняться материнскому приказу без сопротивления.
Он прикрыл микрофон ладонью и почти беззвучно сказал:
— Ира, ну пожалуйста. Ради меня. Давай хотя бы на одну ночь. Просто переночуют, и всё. Завтра утром я сам найду им комнату где-нибудь подальше от центра. Клянусь.
— Нет, — ответила Ирина без колебаний. — Как только они переступят порог и раскроют чемоданы, ты уже не сможешь их отсюда вывести. Они останутся на все тридцать дней, а ты каждый вечер будешь смотреть в сторону и просить меня потерпеть ещё чуть-чуть. День, два, неделю. Я это уже вижу. Такого не будет.
Лицо Дмитрия исказилось обидой.
— То есть мои чувства для тебя вообще ничего не значат? — голос у него сорвался. — Тебе эта квартира дороже собственного мужа?
— Мне дороже уважение к себе и нормальные правила в семье, — чётко произнесла Ирина. — Семья держится на договорённостях, а не на тайных решениях за спиной человека, в чьём доме вы все собираетесь жить. Ты поступил нечестно, когда скрывал их приезд. Теперь тебе придётся столкнуться с последствиями собственной трусости.
Дмитрий резко поднялся, стул под ним скрипнул и чуть не упал на пол.
— Отлично. Раз ты такая холодная и бессердечная, я уйду вместе с ними. Я не брошу мать на вокзале.
— Это твой выбор, — спокойно кивнула Ирина, даже не изменившись в лице. — Возьми куртку, документы и свою зарплатную карту. Можешь снять им трёхкомнатную квартиру в центре и прожить там с ними весь месяц. Будешь каждый день наслаждаться мамиными борщами, замечаниями и разговорами с племянником. Только учти: весь этот праздник ты оплачиваешь исключительно из личных денег. Семейную карту я заблокирую в приложении прямо сейчас.
Дмитрий застыл в дверях кухни. Его решимость начала исчезать так быстро, словно её и не было. Он прекрасно помнил, сколько осталось на его личном счёте: после недавней покупки новой резины для машины там едва набиралось шесть тысяч гривен до следующего аванса. А аренда даже самой скромной квартиры на месяц в этом районе стоила как минимум втрое больше.