И это ещё без залога и оплаты услуг риелтора, которые пришлось бы вносить сразу.
— Ты сейчас деньгами меня прижимаешь? — почти беззвучно выговорил Дмитрий.
— Нет, — ровно ответила Ирина. — Я всего лишь называю вещи своими именами. А ты, как обычно, предпочитал делать вид, что ничего не происходит. Твои родные приехали сюда не за свой счёт. Они рассчитывали поселиться бесплатно, питаться бесплатно, а ещё возить ребёнка по врачам и развлекательным местам тоже за наши деньги. Как только эта схема не сработала, начались слёзы, обиды и попытки надавить на тебя, чтобы ты заставил меня уступить. Так что решай сам. Ты взрослый женатый мужчина, у которого есть свой дом, свои правила и своя семья. Или всё ещё удобный сын, готовый по первому требованию мамы выполнять любые прихоти, причём за чужой счёт.
В ладони Дмитрия опять задрожал телефон. Он опустил взгляд на экран, несколько секунд смотрел на имя вызывающей, потом молча отклонил звонок. После этого развернулся и медленно вышел в коридор.
Ирина осталась стоять на месте. Из прихожей донёсся шорох куртки, скрип обувной ложки, затем негромкий щелчок замка. Дмитрий вышел на лестничную площадку.
В квартире стало непривычно тихо. Ирина глубоко вдохнула, закрыла ноутбук и отправилась на кухню. Ей нужно было просто налить себе воды и хоть немного прийти в себя. Пальцы всё ещё мелко дрожали после всплеска адреналина, но внутри не было ни раскаяния, ни желания бежать следом и всё исправлять.
За годы брака она слишком хорошо усвоила одну простую вещь: если уступить людям, которые принимают доброту за слабость, они очень быстро начинают считать твою жизнь своей бесплатной гостиницей, столовой и службой быта одновременно.
За входной дверью вскоре послышались приглушённые голоса. Дмитрий говорил с матерью непривычно жёстко. Он что-то объяснял короткими фразами, не давая себя сбить. Та перебивала, повышала голос, возмущённо вскрикивала, но прежней уверенности в её тоне уже не было.
Минут через десять по площадке прокатился глухой звук колёсиков чемодана. Потом шаги медленно удалились к лифту. Двери кабины закрылись, механизм загудел, и подъезд снова погрузился в тишину.
Дмитрий вернулся примерно через полчаса. В квартиру он вошёл один. Аккуратно снял обувь, поставил ботинки на полку, повесил куртку на плечики и только после этого прошёл дальше. Вид у него был измотанный, будто за эти тридцать минут он постарел на несколько лет.
— И где теперь наши гости? — спокойно спросила Ирина, появившись в дверях комнаты.
— Я заказал им такси, — глухо ответил он, проходя на кухню. — И оплатил со своей кредитки две ночи в недорогом мини-отеле рядом с метро. Завтра Валерия будет искать посуточно какую-нибудь маленькую студию на окраине. Уже за их деньги. Мама, конечно, успела сказать всё, что обо мне думает. Что я неблагодарный, что предал её, что она не такого сына растила… Но в отель они всё-таки поехали.
Ирина подошла к плите, зажгла конфорку и поставила разогреваться сковороду с ужином.
— Значит, сегодня они спят в нормальном месте. На чистом белье, с отдельным душем и крышей над головой. Никто их на улицу не выгнал, никто не оставил мёрзнуть в подъезде. А тебе, думаю, этот случай хорошо запомнится.
Дмитрий поднял на неё глаза. Злости в них уже не было. Осталась только усталая растерянность человека, который вдруг увидел привычную ситуацию под другим углом и не сразу понял, как с этим жить.
— Она ведь правда даже не спросила, как у нас дела, — тихо произнёс он, глядя на свои руки. — Сразу начала распоряжаться. С порога сказала, что мы должны освободить кровать.
— Именно, — сказала Ирина.
Она переложила на тарелку мясо с рисом и поставила ужин перед ним.
— Ешь. И запомни: больше ты не принимаешь такие решения за моей спиной. Никогда.
После той пятницы прошло больше трёх недель. Свекровь с золовкой закончили все свои городские дела без особых трагедий. Отдельное жильё они всё-таки сняли и заплатили за него ровно из тех денег, которые Валерия собиралась потратить на брендовые покупки.
В гости их больше никто не приглашал. Да и сами они ни разу не попытались подойти к дому Ирины и Дмитрия.
Дмитрий ещё некоторое время выплачивал проценты по кредитке за те две ночи в гостинице. Зато в разговорах с матерью у него постепенно появился новый тон — спокойный, твёрдый, без прежней суетливой вины. Он больше не оправдывался за каждое своё «нет» и не бросался немедленно исполнять чужие требования.
Ирина видела эти перемены и понимала: тот вечер оказался болезненным, но необходимым. Иногда семейный мир держится вовсе не на бесконечных уступках, а на ясных границах, которые однажды всё-таки приходится обозначить.