Субботним ранним утром над хутором Богуслав поднялось солнце — тяжёлое, красное, будто раскалённый шар. По такому небу сразу было понятно: день выдастся сухим и жарким, как раз для работы в поле. Нужно было успеть закончить вчерашнее дело — досушить оставшиеся валки, перевернуть сено и собрать пахучие копны в стога.
Андрей Мельников, хозяин двора, мужчина пятидесяти пяти лет, высокий, сухой, с крепкими руками, огрубевшими от постоянной работы, вышел на крыльцо ещё затемно, около пяти утра. Он сощурился, втянул носом воздух и удовлетворённо хмыкнул. Запаха сырой прели не чувствовалось, значит, ночная влага быстро уйдёт под солнцем.
— Встаём, соколы! — громко крикнул он в сторону дома. — Сено само себя не соберёт. День горит!
Следом из сеней появилась его жена, Наталья Сергеевна. Полная, собранная, с неизменно сжатыми губами и таким взглядом, будто перед ней не родные, а нарушители на проверке. В одной руке она несла кувшин холодного компота, в другой — каравай, завёрнутый в чистое полотенце.
— Андрей, хоть кофе бы сначала выпил, — недовольно буркнула она, хотя сама уже стояла при полном рабочем виде: в старой вылинявшей спецовке и резиновых сапогах. Потом она выразительно покосилась на дверь пристройки, где спали молодые. — А эта где?..
Андрей только тяжело выдохнул. Молодая семья жила тут же, в пристроенной комнате. Сын Дмитрий пошёл в него: трудолюбивый, молчаливый, но упрямый, если уж считал себя правым. А его жена Ирина — тоненькая, бледная девушка с большими серыми глазами и негромким голосом — за два года брака так и не сумела поладить со свекровью.
Наталья Сергеевна называла невестку то «неженкой», то «городской барышней», хотя Ирина выросла всего лишь в районном центре и прекрасно знала, как держать вилы и с какой стороны подходить к любой сельской работе.
К семи утра, когда тень от дома ещё тянулась через огород, на кухню вошёл Дмитрий. Один. Лицо у него было осунувшееся, губы побелели, под глазами залегли тёмные круги.
— Пап, — хрипло сказал он. — Ирина совсем слегла. Температура почти сорок, её всю ночь знобило. Вечером я возил её к фельдшеру, вы уже спали. Сказали — гнойная ангина.
На кухне сразу стало тихо. Наталья Сергеевна как раз внесла миску с помидорами и застыла посреди комнаты. Сначала её брови удивлённо поднялись, а потом резко сошлись к переносице.
— Это как понимать — слегла? — тонко, с неприятным скрипом в голосе спросила она. — А сено кто будет убирать?
— Мам, человек заболел, — устало ответил Дмитрий. — Она же не специально. Всю ночь кашляла, я сам почти не спал.
— Я не говорю, что болезнь — радость, — Наталья Сергеевна с грохотом опустила миску на стол. — Только поле от этого меньше не стало. Работать должны были четверо, а теперь нас трое. И объём, Дима, никуда не делся.
Андрей резко поднял голову и оборвал жену:
— Наталья, довольно.