На свадьбе родного сына для меня нашлось место где-то в стороне — за дальним столиком, рядом с людьми, которых я видела впервые. А когда мать невесты подвела ко мне какую-то даму, то сказала так, будто между делом: «А это родственница Сергея. По отцовской линии».
Я даже не сразу сообразила, что речь обо мне. Родственница. Да ещё со стороны отца — того самого, который исчез из жизни моего мальчика, когда ему было всего три года. А я кто тогда? Я ведь мать. Я его родила, выносила, вырастила, одна поставила на ноги. И вдруг — просто родственница.
Торжество устроили шикарное. Весь зал утопал в цветах, кругом блеск, позолота, официанты в белых перчатках, живая музыка, шампанское лилось без конца. Невеста, Дарья, из обеспеченной семьи: отец человек важный, мать вся сверкает украшениями. А мой Сергей стоял среди этого великолепия — статный, красивый, в дорогом костюме, с таким счастливым лицом, что у меня защемило сердце. Я смотрела на него издалека и одновременно гордилась до слёз и будто проваливалась внутрь от боли. Мой сын. Мой мальчик. Сам всего достиг. Вырос вот таким.
А каким трудом он до этого дошёл — сейчас расскажу. Потом уж сами решайте.
Отец Сергея ушёл из семьи, когда сыну исполнилось три года. Просто собрал чемодан и перебрался к другой женщине — моложе, веселей, без забот. Первое время ещё присылал деньги, продержался месяца три, а потом уехал в другой город и пропал, будто его и не существовало. Мне было двадцать восемь. На руках маленький ребёнок, за душой — зарплата швеи-мотористки, на которую и одной-то женщине прожить непросто, не то что с малышом.
Но я вытянула. Как именно — сама теперь удивляюсь. Днём работала на фабрике, часто в две смены, вечером брала заказы домой, а ночами садилась за машинку и шила, лишь бы заработать лишнюю гривну. Себе я почти ничего не позволяла: годами ходила в одном и том же пальто, донашивала перешитые вещи. Зато Сергей всегда был чистый, сытый, одетый и обутый. Я водила его на кружки, записала на английский, платила репетиторам, а сама экономила на всём. Ему — мясо, мне — картошка без ничего. Ему — новая куртка, мне — старая, подлатанная. За все эти годы я ни разу не выбралась на отдых и даже приличного платья себе не купила. Всё уходило в сына. В его учёбу, в его будущее, в надежду, что у него жизнь сложится лучше моей.
Особенно хорошо помню один тяжёлый год. Фабрику тогда трясло, зарплату задерживали неделями, а Сергею как раз нужно было готовиться к экзаменам. Репетитор стоил недёшево, но бросить подготовку я не могла. И я устроилась по ночам мыть подъезды. Днём — смена, вечером — чужие заказы, ночью, когда Сергей засыпал, я тихонько выходила из квартиры с ведром и тряпкой. Мыла лестницы в чужих домах, только бы он не узнал, откуда берутся деньги на занятия.
Однажды соседка застала меня на площадке с ведром и с жалостью сказала: «Алёна, ты же себя совсем загоняешь». А я тогда только вздохнула и ответила: «Это же сын. Пусть выучится, пусть человеком станет. Не так, как я». Вот именно это я и вспоминала на его свадьбе, глядя на своего взрослого, успешного Сергея в дорогом костюме.
Был ещё один случай, который я до сих пор берегу в памяти. Сергею тогда исполнилось десять. Я купила ему велосипед на день рождения — копила почти полгода, отказывая себе даже в самом необходимом. Он тогда обнял меня своими маленькими руками и сказал: «Мама, ты у меня самая лучшая. Вот вырасту — на руках тебя носить буду».