Для него подобные набеги были не выходкой, а укладом жизни. Почти семейной традицией.
Когда через неделю всё повторилось — та же пятница, тот же звонок в половине восьмого и радостное «Сюрприз! Мы мимо шли!» — Оксана окончательно убедилась: это отлаженный механизм. Она двигалась как по инструкции: открыть холодильник, включить конфорки, достать посуду, накрыть стол. Со стороны собственные действия казались сценой из дешёвой постановки. Тарас светился от счастья, будто происходило нечто замечательное. Сценарий снова сработал.
И вот тогда внутри неё что‑то не треснуло — наоборот, словно включился скрытый тумблер. Холодный, выверенный, без капли эмоций расчёт.
В четверг вечером они доели последние макароны с тушёнкой. На следующий день Оксана специально зашла в магазин и взяла одну-единственную упаковку пельменей — ровно на двоих. Больше ничего. Полки холодильника остались почти пустыми, блестящими от недавней уборки.
— Оксан, а на завтра у нас что? Может, ещё что-нибудь купить? — осторожно поинтересовался Тарас.
Она посмотрела на него с искренним удивлением.
— Зачем? Нас двое. Пачки достаточно. Надо быть экономнее, правда? Твоя мама ведь советовала разумно тратить деньги.
Пятница. 19:30. Раздался знакомый звонок — громкий, требовательный.
Оксана открыла дверь. На пороге — тот же состав, те же сияющие лица в предвкушении угощения.
— Сюрприз! Оксаночка, мы снова мимо проходили! Решили на чаёк заглянуть!
— Проходите, — спокойно ответила она и проводила их на кухню.
Поставила чайник. Села напротив, сложив руки на столе. Стол был девственно пуст: ни тарелок, ни салфеток, ни намёка на закуску.
Гости переглянулись и расселись. Повисла напряжённая пауза. На плите тихо зашумела закипающая вода.
Галина Филипповна постучала пальцами по столешнице. Юлия заёрзала на стуле. Дмитро машинально потянулся к пустой вазочке и растерянно отдёрнул руку.
— Тарас, — сдержанно произнесла свекровь, — а где угощение? Хозяйка нас, видимо, не спешит порадовать.
Тарас вопросительно взглянул на жену.
— Какое угощение? — ровным голосом спросила Оксана, встретившись с ним глазами.
— Ну… мама же пришла…
— Мама сказала, что заскочит на чай, — отчётливо, почти официальным тоном уточнила она. — Именно так. На чай. Я всё правильно поняла?
Она поднялась, разлила кипяток по пяти кружкам, положила в каждую по самому дешёвому пакетику, поставила сахарницу.
— Пожалуйста. Чай.
Тишина стала плотной, как стена. Лицо Галины Филипповны налилось краской.
— Это что ещё за спектакль? — процедила она.
— А где нормальная еда? — взвизгнула Юлия. — Мы через полгорода в пробках тащились не ради этих помоев! Давай, выкладывай всё, что спрятала! Детей кормить нужно!
В этот момент Тарас резко побледнел. Словно что‑то в нём щёлкнуло, но совсем иначе, чем у Оксаны. Он медленно поднялся из‑за стола.
— Юлия… — произнёс он тихо. — Что ты сейчас сказала?
Его голос прозвучал непривычно жёстко, и в кухне мгновенно стало по‑настоящему тревожно.