Я устроила сумку на свободном стуле рядом и едва коснулась пальцами ручки чашки, как мужчина напротив без всякого вступления спросил:
— А кто будет заниматься детьми, когда мы с тобой поженимся?
Рука застыла в воздухе. Я подняла на него глаза поверх чашки.
— Какими детьми? У меня детей нет.
— Зато у меня есть, — невозмутимо ответил он. — Двое. Потому и уточняю.
Мы встретились в небольшом кафе на первом этаже обычной девятиэтажки. Не центр, не модное место, а спальный район — примерно на равном расстоянии от его дома и моего. Вокруг всё было до боли привычным: пластиковые стулья, витрина с пирожными, за стеклом которой тускло блестел крем, и монотонное гудение холодильника у стены.
Я пришла раньше, взяла капучино и успела сделать пару глотков. Андрей задержался, сел почти на бегу, заказал себе чёрный чай и сразу начал спрашивать о моей работе. Минут десять он выяснял, чем я занимаюсь, какой у меня график, сколько проектов веду, а потом без перехода перешёл к главному. Я даже не успела понять, нравится ли мне его манера держать чашку, взгляд, паузы между фразами. Я вообще ничего не успела о нём понять.
— Андрей, — я аккуратно опустила чашку на блюдце, — мы знакомы меньше получаса. И ты уже предлагаешь обсудить, кто будет сидеть с твоими детьми?
— Я предлагаю говорить о реальной жизни, — он чуть подался ко мне через стол. — Мне сорок два. У меня два сына: одному шесть, другому девять. Их мать живёт в другом городе и с ними почти не общается. Я работаю в закупках, занимаюсь поставками оборудования для сетевых магазинов. Постоянные поездки, склады, переговоры. Сейчас мальчишки в основном на бабушке, но она уже не молодая. Если я снова женюсь, мне важно, чтобы у детей появилась мама. Не женщина, которая иногда приходит, а настоящая. Та, что будет рядом, пока я зарабатываю и тяну семью.
Я ничего не ответила. Внутри не было ни обиды, ни возмущения — только странная, ледяная ясность. Такое бывает, когда картинка вдруг складывается целиком, и ты видишь её без тумана и самообмана.
— То есть ты уже решил, что я должна перейти на удалённую работу, — произнесла я. — Верно?
Он на секунду замялся.
— Ты же сметчик. Я узнавал: сметы вполне можно делать из дома. У нас в снабжении есть сотрудница, она после декрета так работает. Таблицы сводит, заявки считает, всё нормально. Ей удобно. Думаю, тебе тоже подошёл бы такой формат.
Я расстегнула верхнюю пуговицу пальто: в помещении было слишком душно.
— Андрей, ты сам себя слышишь? Ты пришёл на первое свидание и фактически говоришь: «У меня двое детей, им нужна мать, ты будешь ими заниматься, пока я работаю, а заодно я уже придумал, как тебе перестроить карьеру». Это не знакомство. Это больше похоже на собеседование на должность.
Он откинулся на спинку стула. Лицо у него не стало злым — скорее усталым, будто он заранее ожидал сопротивления.
— А как, по-твоему, надо было? Месяц красиво ухаживать, носить букеты, говорить приятные слова, а потом между делом сообщить: «Кстати, у меня двое сыновей, и мне нужен человек, который возьмёт на себя дом»? Так было бы честнее?
— Нет. Это было бы тем же самым, только с отсрочкой. Ты не понял главного. Дело не в том, что у тебя есть дети. Дело в том, что ты уже отвёл мне роль. Ты не пытаешься узнать меня. Ты проверяешь, подойду ли я под твой жизненный план.
— Семья и состоит из потребностей друг друга, — тихо сказал он. — Ты ведь ищешь мужа? Вот перед тобой мужчина, который потенциально может им стать. У меня конкретные обстоятельства, и я сразу о них говорю. Что здесь неправильного?
Я снова взяла чашку и сделала глоток уже остывающего капучино.
— Неправильно то, что ты даже не спросил, хочу ли я детей. Могу ли я принять чужих. Готова ли менять работу, быт, привычную жизнь. Ты спросил: «Ты будешь с ними сидеть?» Так, будто всё остальное уже решено и осталось только уточнить график.
В его интонации было что-то настолько будничное, почти семейное, что мне на мгновение показалось: я это уже слышала много раз. Хотя видела его впервые.
— Я об этом правда не подумал, — признался он после паузы. — Честно. Я привык решать задачи как закупщик: есть потребность — ищем подходящее предложение. Детям нужна мать. Ты женщина без детей. Я решил, раз ты согласилась встретиться, значит, тебя сама ситуация не пугает.
— Я пришла, потому что мне сказали: есть нормальный мужчина, серьёзный, прямой. Прямоту я уважаю. Но прямота — это когда человек говорит: «У меня непростая жизнь, я устал, хочу познакомиться, но мне важно понимать твоё отношение к детям». А не когда с порога спрашивает: «Ты готова сидеть с моими сыновьями?»
— Если бы я задал вопрос иначе, ты бы ответила по-другому?
Я задержала чашку возле губ и на несколько секунд задумалась.
— Не знаю. Но тогда у меня был бы шанс отвечать тебе как живому человеку, а не как претендентке на вакансию.
Мы оба замолчали. Официантка подошла к столику, положила счёт у самого края и так же тихо ушла. Я открыла кошелёк, вынула деньги и отсчитала свою половину.
— Ты уже уходишь? — спросил Андрей.
— Да. Кофе я допила.
— А на мой вопрос всё-таки ответишь? Если сформулировать по-твоему: ты вообще готова рассматривать мужчину, у которого уже есть дети?