— Мы? — медленно переспросила Алина.
— Я и Дмитрий, — поспешно пояснила Ирина Сергеевна. — Разумеется, не всю сумму. Что смогли, то и отдали. Просто чтобы хозяева дом никому другому не пообещали, пока документы готовятся.
Дмитрий негромко кашлянул и потянулся к стакану, будто внезапно пересохло в горле.
— Надо было действовать сразу, — произнёс он, старательно не встречаясь с женой взглядом. — Иначе вариант бы ушёл.
Алина ощутила, как сама собой расправилась спина. Она ещё не повышала голос, не бросала резких слов, но внутри уже возникла холодная, предельно ясная мысль: её не просто поставили перед готовым решением. Её аккуратно, шаг за шагом подвели к нему, заранее рассчитывая, что отступать будет поздно.
— А меня вы в какой момент планировали поставить в известность? — спросила она.
— Так вот сейчас и говорим, — тут же отозвалась Ирина Сергеевна, растянув губы в той самой мягкой улыбке, от которой у Алины обычно начинало неприятно звенеть в висках. — Ты чего сразу напряглась? Дело ведь хорошее.
Алина посмотрела на мужа.
— Дмитрий?
Он чуть заметно дёрнул плечом.
— Мама давно думала о переезде. И дом действительно удачный. Мы были уверены, что ты поймёшь.
«Мы были уверены». Опять это короткое, липкое «мы», в котором для неё места почему-то не находилось.
Алина уже почти не сомневалась: сейчас последует продолжение. И ошибиться ей не пришлось.
Ирина Сергеевна заговорила о недостающих деньгах. Рассуждала спокойно, уверенно, так, словно разбирала общий семейный бюджет, где имела полное право передвигать суммы из одной строки в другую. Часть, по её словам, уже была отложена после продажи старой машины Алексея Викторовича. Ещё какую-то долю Дмитрий собирался добавить из собственных сбережений. Немного обещала одолжить дальняя родственница. А оставшееся — совсем пустяк, если смотреть на общую пользу и выгоду покупки.
И именно тогда прозвучало то, ради чего, видимо, и был затеян весь этот разговор:
— Алина, дом правда хороший, такой шанс нельзя терять. Ты добавишь недостающую часть?
После этих слов Алина и спросила, кто именно уже решил, что она будет что-то добавлять.
Теперь, когда первое оцепенение отступило, в голове стали складываться разрозненные детали последних месяцев. Дмитрий слишком часто, как бы между прочим, заводил разговор о её накоплениях. Не в лоб, но настойчиво. То интересовался, на том ли счёте она держит деньги. То замечал, что ремонт в её квартире можно ещё какое-то время отложить. То рассуждал, что было бы разумно «вложить средства во что-нибудь полезное». Алина тогда отмахивалась. Эти деньги были её личным запасом — она начала собирать их задолго до брака.
Часть суммы осталась после продажи старой дачи, доставшейся ей от тёти. Алина оформила наследство, а потом продала участок, когда окончательно поняла, что ездить туда всё равно не будет. Остальное откладывала сама, понемногу, несколько лет подряд. Она берегла эти деньги не для красивых разговоров о «выгоде для семьи», а как подушку безопасности и на будущий ремонт в собственной квартире, где они с Дмитрием сейчас жили.
Квартира, между прочим, принадлежала только ей. И это обстоятельство Ирину Сергеевну раздражало, хотя прямо она никогда бы в этом не призналась. Её сын жил у жены, а не привёл жену к себе. Свекровь могла сколько угодно делать вид, что ей безразлично, но Алина не раз замечала в её фразах мелкие, едва прикрытые уколы.
— Вам бы, конечно, места побольше, — говорила Ирина Сергеевна. — Мужчине всё-таки нужно своё жильё.
Или бросала с многозначительным вздохом:
— В чужих стенах мужику хозяином себя не почувствовать.
Алина в таких случаях отвечала ровно и сухо:
— Стены не чужие. Это мой дом. И мой муж живёт здесь вместе со мной.
После подобных ответов Ирина Сергеевна на какое-то время становилась осторожнее, но надолго её выдержки никогда не хватало.
Сейчас свекровь сидела напротив и, похоже, всё ещё рассчитывала сгладить разговор привычной ласковой настойчивостью.
— Алина, не смотри на нас так, — сказала она примиряющим тоном. — Никто ведь у тебя ничего не забирает. Дом будет оформлен на меня. Я потом спокойно со всеми рассчитаюсь.
— И чем именно вы собираетесь рассчитываться? — уточнила Алина.
— Ну… как чем? — Ирина Сергеевна замялась всего на секунду. — Буду возвращать частями. Или завещание потом оформлю.
Алина даже не улыбнулась. Просто задержала на ней взгляд чуть дольше обычного.
— То есть дом вы уже нашли, решение приняли, задаток внесли, а теперь мне предлагается закрыть дыру в ваших расчётах?
— Зачем ты так некрасиво говоришь? — Ирина Сергеевна нахмурилась. — Мы же по-нормальному просим, по-семейному.
— По-семейному сначала спрашивают, а потом несут задаток. А не наоборот.
Дмитрий наконец поднял голову.
— Не надо всё переворачивать, — произнёс он. — Тебя никто ни к чему не принуждает. Просто момент срочный.
— Срочным он стал для вас, — ответила Алина. — Не для меня.
— Это же мама.
Вот эту фразу она ждала почти с самого начала. Не «мы поступили неправильно». Не «прости, надо было обсудить с тобой заранее». Нет. Сразу — мама. Универсальный аргумент, которым, по мнению Дмитрия, можно было открыть любую закрытую дверь.
— И что? — спокойно спросила Алина.
Дмитрий растерянно моргнул.
— В смысле?
— В прямом. Каким образом тот факт, что это твоя мать, автоматически делает мои деньги обязательным дополнением к её покупкам?
Ирина Сергеевна положила обе ладони на столешницу.
— Ты сейчас так рассуждаешь, будто мы тебе посторонние люди.
— А вы сейчас ведёте себя так, будто мои накопления — общий ящик, куда можно залезть без разрешения.
После этих слов лицо свекрови заметно изменилось. Мягкость исчезла. В голосе появился жёсткий металлический оттенок.
— Залезть? Сильно сказано. Мы, между прочим, не на какие-то прихоти просим. Дом в семье останется.
Алина медленно повернула к ней голову.
— В чьей именно семье?
На мгновение в кухне стало так тихо, что с улицы донёсся далёкий собачий лай. Дмитрий чуть качнулся на стуле. Ирина Сергеевна моргнула, словно вопрос оказался для неё неожиданно неприятным.
— Что за странный вопрос? — произнесла она. — В нашей, конечно.
— В вашей, — поправила Алина. — Потому что оформлять дом вы собираетесь на себя.
— А если оформить на Дмитрия, тебе от этого легче будет? — быстро спросила свекровь.
Тут Алина не выдержала и коротко рассмеялась. В этом смехе не было ни капли веселья.
— Нет, Ирина Сергеевна. Мне не станет легче ни в одном варианте. Потому что суть не в фамилии в документах. Суть в том, кто дал вам право заранее распоряжаться моими деньгами.
Она поднялась из-за стола, собрала тарелки и отнесла их к раковине. Ей требовалось несколько секунд, чтобы удержаться от лишних слов. Не потому, что она боялась потерять контроль. Просто прекрасно понимала: одна неосторожная фраза — и весь вечер потом сведут к её «сложному характеру», а не к тому, что произошло на самом деле.
За её спиной Дмитрий заговорил уже заметно раздражённее:
— Может, обойдёмся без спектакля? Никто тебя не заставляет. Можно было просто сказать: да или нет.
Алина обернулась.
— Хорошо. Нет.
Ответ прозвучал настолько коротко и буднично, что оба, кажется, не сразу поняли: на этом она поставила точку.
— И всё? — спросила Ирина Сергеевна.
— А что ещё вы хотели услышать?
— Хотя бы объяснение.
— Пожалуйста. Я не участвую в сделках, которые готовятся за моей спиной. Я не отдаю свои накопления на имущество, которое мне не принадлежит. И я не собираюсь быть молчаливым кошельком в чужом финансовом плане.
Дмитрий резко поднялся со стула.
— Ничего себе ты завернула.
— Это не я завернула, — так же спокойно ответила Алина. — Это вы. Вы даже не поинтересовались, для чего у меня отложены эти деньги.
— И для чего же? — бросил он.
Алина посмотрела на него так, что Дмитрий первым отвёл глаза.
— Для моей жизни. Этого вполне достаточно.
После ужина воздух в доме окончательно испортился. Ирина Сергеевна ходила с поджатыми губами, дверцы шкафчиков закрывала громче обычного и дважды, с подчеркнутой вежливостью, спросила, будет ли Алина ночевать в дальней комнате или им с Дмитрием удобнее прямо сейчас уехать обратно в город. Алина отвечала коротко, без лишних пояснений. Дмитрий то выходил во двор, то возвращался, то снова исчезал за дверью. В нём накапливалось раздражение, и Алина понимала: разговор ещё не закончен.
Начался он поздно вечером, когда они остались вдвоём в маленькой комнате.
— Ты могла не устраивать это при моей матери, — сказал Дмитрий, закрывая за собой дверь.
Алина сидела на краю кровати и снимала серьги.
— Я ничего не устраивала. Я ответила на вопрос, который мне задали.
— Можно было ответить мягче.
— А вам можно было сначала спросить меня.
— Мы знали, что ты начнёшь цепляться к формальностям.
Алина подняла глаза.
— К формальностям?
— Да. К своим вечным: кто решил, кто подписал, на кого оформят. Как будто речь не о моей матери, а о каком-то чужом человеке с улицы.
— А это меняет суть? — тихо спросила она. — Если бы моя мать внесла задаток за квартиру, а потом просто поставила тебя перед фактом, ты бы тоже назвал это формальностью?
Дмитрий несколько секунд молчал.
— Неудачное сравнение.
— Очень удачное. Просто тебе оно не нравится.
Он раздражённо провёл ладонью по волосам.
— Ты всё намеренно усложняешь. Мама не вечная. Она хочет спокойно пожить. Дом действительно хороший. И потом он всё равно мне достанется.
— Тогда сам и вкладывайся, — ответила Алина. — Раз ты так уверен, что это выгодно.
— У меня не хватает.
— Значит, эта покупка вам не по карману.
Дмитрий резко повернулся к ней.
— Легко рассуждать, когда у тебя есть запас.