«В субботу отвезёшь мою мать на дачу, а я нормально отдохну!» — заявил муж. Но вечером свекровь позвонила, и после её слов он изменился в лице.
— В субботу заберёшь маму, отвезёшь её на участок, выкопаешь картошку, приведёшь в порядок теплицу и останешься там до воскресенья. А я хоть раз за долгое время отдохну как человек, — сказал Андрей таким голосом, словно не обсуждал планы, а зачитывал уже утверждённое распоряжение.
Екатерина неторопливо опустила чашку на столешницу и подняла глаза на мужа. В тесной кухне стоял запах жареного лука, тушёной курицы и тёплого хлеба. За окном сыпал мелкий холодный сентябрьский дождь, а на подоконнике от сквозняка едва заметно подрагивал пожелтевший лист герани.
Она вернулась с работы всего сорок минут назад. За это время успела переодеться, поставить ужин, запустить стиральную машину и собрать по квартире вещи, которые Андрей раскидал где попало. Сам он всё это время лежал в комнате на диване, уткнувшись в телефон. И теперь рассуждал о том, как ему необходим отдых.
— А мне отдых когда положен? — ровно спросила Екатерина.
Андрей даже не сразу уловил смысл вопроса.
— Ты о чём?
— О самом простом. Я работаю шесть дней подряд. Вчера пришла домой в половине девятого. Сегодня поднялась в шесть утра. Суббота — единственный день, когда я могу выдохнуть. Почему именно я должна ехать к твоей маме и копать картошку?
— Потому что она одна не управится.
— У неё есть сын.
Андрей отложил вилку.
— Ну вот, начинается.
Екатерина промолчала.
Ей было сорок четыре, ему — сорок семь, и почему-то весь их двадцать один год семейной жизни вдруг сжался до этой короткой фразы: «начинается». Стоило ей сказать, что она устала, — начиналось. Просила помочь по дому — снова начиналось. Напоминала, что коммуналка, продукты, бытовая химия и половина кредита оплачиваются из её зарплаты, — опять та же реакция. Андрей никогда не считал себя плохим мужем. Напротив, он был совершенно уверен, что уже одним своим присутствием делает для семьи достаточно.
— Я тоже всю неделю на работе, между прочим, — с раздражением бросил он.
— И из этого следует, что отдыхать должен только ты?
— Не переворачивай мои слова.
— Я ничего не переворачиваю. Я просто задаю вопрос.
Андрей откинулся на спинку стула и шумно выдохнул.
— Катя, ну зачем ты опять раздуваешь проблему из ничего? Маме семьдесят два года. Картошку надо убрать до затяжных дождей. Ты же сама знаешь, какая там земля.
— Знаю. Я её последние пятнадцать лет и копаю.
— Вот именно.
Екатерина вдруг тихо усмехнулась.
— Ты даже не понял, что сейчас сказал.
Андрей нахмурился.
В квартире стало так тихо, будто кто-то выключил все звуки разом. Даже старый холодильник, который обычно гудел так, словно собирался взлететь, в эту минуту почему-то затих.
Дача Ирины Васильевны давно уже стала для Екатерины не местом отдыха, а второй работой. Весной там надо было перекапывать грядки, подвязывать малину, белить стволы деревьев. Летом — полоть, таскать воду, собирать ягоды. Осенью начиналась картошка, морковь, банки, теплица, опавшая листва. Андрей всякий раз находил удобный повод появиться позже или исчезнуть раньше: то спина прихватила, то машину срочно нужно показать мастеру, то друг неожиданно позвонил, то на работе якобы завал. А Екатерина оставалась рядом со свекровью.
Когда-то она действительно помогала без внутреннего сопротивления.
Ирина Васильевна была женщиной непростой, но одинокой. После смерти мужа дача почти заменила ей смысл жизни. Шесть соток земли, старенький деревянный домик с голубыми наличниками, яблони, посаженные ещё покойным супругом, и огромная теплица, которую Андрей обещал поменять уже лет восемь.
Но со временем добровольная помощь незаметно превратилась в обязанность.
А благодарность сменилась требованиями.
— В субботу выезжаем в восемь, — жёстко сказал Андрей. — Маму заберёшь сама, машину я тебе оставлю.
— А ты куда собираешься?
Вот тут он отвёл взгляд.
Всего на мгновение.
Но Екатерина это заметила.
— Договорились с ребятами встретиться.
— С какими ещё ребятами?
— С работы.
— Где именно?
— Катя, мне теперь перед тобой весь маршрут по минутам расписывать?
Она внимательно посмотрела на мужа.
За последние месяцы Андрей заметно изменился. Купил новый парфюм, хотя до этого годами пользовался одним и тем же. Стал дольше задерживаться у зеркала. В шкафу появились рубашки, которые он почему-то не позволял ей гладить и предпочитал приводить в порядок сам. Телефон теперь всегда лежал экраном вниз.
Екатерина всё это видела.
Просто до сегодняшнего вечера ей не хотелось собирать отдельные мелочи в единую картину.
— Нет, — спокойно произнесла она. — Ничего расписывать не нужно.
— Ну и отлично.
— Потому что я на дачу не поеду.
Андрей застыл.
— Что?
— Я сказала: на дачу я не еду.
Он рассмеялся, но смех вышел резким и неприятным.
— Ты это сейчас серьёзно?
— Более чем.
— И моя мать одна будет картошку выкапывать?
— Нет. Ты ей поможешь.
— Я же сказал, у меня планы!
— У меня тоже есть планы.
— Да какие у тебя могут быть планы?!
Екатерина на секунду растерялась.
Не из-за того, что он повысил голос.
А из-за самой фразы, в которой для неё внезапно прозвучало слишком многое.
— Повтори.