— Что повторить?
— Именно то, что ты только что сказал.
Андрей уже, кажется, сам понял, что сказал лишнее, но признать это не собирался.
— Не придирайся к словам.
— Нет, Андрей. Я хочу услышать ещё раз. Какие, по-твоему, у меня могут быть планы?
Он рывком поднялся со стула.
— Господи, да с тобой невозможно стало разговаривать! Раньше ты была нормальной женщиной. Спокойной. Всё держала в руках: дом, семья, работа. А теперь любую просьбу принимаешь так, будто тебя смертельно унизили.
— Раньше мне было двадцать три, — тихо ответила Екатерина.
— И что с того?
— А сейчас мне сорок четыре. И я больше не хочу жить так, словно моё время ничего не значит.
Андрей посмотрел на неё почти с брезгливым недоумением.
— Это тебя подружки разведённые так накрутили?
— Нет, — Екатерина выдержала его взгляд. — Я просто наконец-то услышала саму себя.
Он вышел из кухни, хлопнув дверью так, что в шкафчике звякнула посуда.
А Екатерина ещё долго сидела напротив давно остывшего ужина и смотрела в одну точку.
В субботу она проснулась в половине восьмого.
В квартире стояла непривычная тишина. Андрей уже был собран: светлые джинсы, свежая синяя рубашка, дорогие кроссовки, которые он обычно жалел и почти не обувал. От него тянуло тем самым новым парфюмом, слишком резким и чужим.
— Машина во дворе, — бросил он, застёгивая часы на запястье. — Ключи оставил на тумбочке.
— Я вчера сказала, что не поеду.
— Екатерина, ну хватит устраивать детский сад.
— Я не еду.
— Мама ждёт.
— Позвони ей и предупреди.
— Сам разберусь.
Он сунул телефон в карман и уже у двери обернулся:
— Только потом не удивляйся, если моё отношение к тебе изменится.
Екатерина спокойно посмотрела на него.
— А сейчас оно какое?
Андрей не нашёлся, что ответить.
Через несколько минут входная дверь с глухим стуком закрылась.
Впервые за долгие годы Екатерина не вскочила сразу мыть, убирать, стирать, готовить на несколько дней вперёд. Она сварила себе кофе, накинула старый мягкий халат и устроилась у окна. Ночной дождь уже прошёл, среди тяжёлых облаков прорезались полоски голубого неба. По двору шла женщина с огромным букетом хризантем, а у подъезда двое мужчин выгружали из фургона новую мебель.
Обычная субботняя жизнь.
И Екатерина неожиданно поняла, что почти разучилась видеть такое утро — без спешки, без чужих поручений, без ощущения, что она кому-то всё время должна.
Телефон зазвонил в девять пятнадцать.
На экране высветилось имя:
Ирина Васильевна.
Екатерина внутренне приготовилась к упрёкам.
— Алло?
— Катенька, ты дома? — голос свекрови прозвучал неожиданно ровно.
— Дома.
— Андрей уехал?
Екатерина насторожилась.
— Да.
— Один?
— Насколько мне известно, один.
На том конце линии послышался тяжёлый вздох.
— Тогда приезжай ко мне.
— Ирина Васильевна…
— Картошку сегодня копать не будем.
Екатерина замолчала.
— Тогда зачем мне приезжать?
— Нам надо поговорить.
— О чём?
После короткой паузы свекровь произнесла:
— О моём сыне.
Через час Екатерина уже ехала на дачу.
Она и сама не могла объяснить, почему согласилась. Возможно, потому что за двадцать один год брака впервые услышала в голосе Ирины Васильевны не привычную командную твёрдость, а настоящую тревогу.
Свекровь ждала её у калитки.
На ней была старая коричневая кофта, шерстяная юбка и резиновые сапоги. Обычно прямая, собранная, деловитая, сегодня Ирина Васильевна выглядела так, будто за одну ночь постарела на несколько лет.
— Заходи.
— Что произошло?
— В доме расскажу.
В маленькой комнате пахло сушёными яблоками, мятой и старым деревом. На стене висела фотография покойного Дмитрия Сергеевича, отца Андрея. На столе уже стояли две чашки и тарелка с магазинным печеньем.
— Чаю налить?
— Ирина Васильевна, пожалуйста, говорите сразу.
Свекровь опустилась на стул напротив.
— Андрей уверен, что я ничего не понимаю.
У Екатерины похолодели пальцы.
— Чего именно?
— Куда он сегодня поехал.
Екатерина медленно села, будто ноги перестали её держать.
Ирина Васильевна достала из кармана телефон.
— Неделю назад он приезжал один. Телефон оставил на кухне, а сам вышел в сарай. В этот момент пришло сообщение.
— Вы его прочитали?
— Оно само высветилось на экране.
Свекровь протянула ей телефон.
На снимке был сфотографирован экран. Сообщение пришло от контакта «Максим работа»:
«Андрюшенька, билеты у меня. В субботу поезд в 10:40. Только не вздумай снова передумать. Я хозяйке в Одессе уже внесла задаток. Целую».
У Екатерины перед глазами всё поплыло.
Но хуже самого текста было то, как быстро отдельные детали сложились в одну картину.
— Почему у вас это фото? — с трудом спросила она.
— Я сняла его экран на свой телефон.
— Зачем?
— Потому что слишком хорошо знаю собственного сына.
Екатерина снова посмотрела на сообщение.
Андрюшенька.
Целую.
Одесса.
И сразу обрели смысл и новые рубашки, и телефон, который он всё время клал экраном вниз, и задержки после работы, и этот чужой дорогой запах.
— Кто она?
— Не знаю.
— Давно?
— Этого я тоже не знаю.
Екатерина подняла глаза на свекровь.
— Почему вы не сказали мне сразу?
Ирина Васильевна отвела взгляд к окну.
— Сначала хотела поговорить с ним сама. Потом решила убедиться, что не ошиблась. Позавчера он снова приезжал.
— И что?
— Попросил меня об одной услуге.
Свекровь поднялась, подошла к старому шкафу и достала оттуда папку с документами.
— Он захотел, чтобы я переписала дачу на него.
Екатерина недоумённо нахмурилась.
— При чём тут дача?
— Я задала тот же вопрос. Он сказал, что потом продаст её, а мне купит маленькую квартиру поближе к вам.
— И вы поверили?
— Нет.
Ирина Васильевна положила папку перед Екатериной.
— Особенно после того, как он добавил ещё одну фразу, из-за которой я окончательно насторожилась.