— Только Екатерине об этом пока ни слова.
Екатерина медленно прикрыла глаза.
В памяти вдруг всплыл недавний разговор — всего-то пару месяцев назад Андрей настойчиво уговаривал её снять часть отложенных денег.
Мол, машине срочно требуется ремонт.
Тогда она без лишних вопросов отдала ему сорок восемь тысяч гривен. Потом добавила ещё двенадцать.
— Боже мой…
— Что случилось? — насторожилась Ирина Васильевна.
— Деньги, — едва слышно произнесла Екатерина.
— Какие ещё деньги?
И она рассказала всё: про ремонт, про просьбы, про то, как Андрей уверял, что без машины никак.
Лицо свекрови будто застыло. Черты стали жёсткими, неподвижными.
— Так вот откуда у него взялось море, — глухо сказала она.
Екатерина вдруг рассмеялась.
Смех вышел странный — тихий, ломкий, почти без звука.
— Получается, это я оплатила ему отпуск.
И сразу после этих слов она заплакала.
Не громко, не напоказ, без истерики. Просто закрыла лицо руками, потому что держаться дальше уже не могла.
Ирина Васильевна пересела ближе.
— Катя…
— Не нужно.
— Выслушай меня.
— Двадцать один год, Ирина Васильевна. Двадцать один год. Я покупала ему носки, рубашки, лекарства. Я приезжала к вам копать картошку. Я закатывала ваши банки. Я возила Дмитрия Сергеевича по врачам после операции. Я вместе с Андреем тянула кредит. А он взял мои деньги и повёз на море другую женщину?
Свекровь побледнела так, будто её ударили.
— Я не такого сына растила.
— Все матери это говорят, — вырвалось у Екатерины.
Ирина Васильевна вздрогнула.
Екатерина тут же пожалела о своих словах. Они были слишком резкими. Несправедливыми, может быть. Но назад их уже не вернуть.
Однако свекровь не стала возмущаться. Она лишь тяжело кивнула.
— Наверное, и моя вина тут есть.
— В чём?
— В том, что я сама разрешала ему таким быть.
Она отвернулась к окну, за которым тихо темнел двор.
— Дмитрий Сергеевич всё делал сам. И дом поднимал, и землю держал, и меня оберегал. А Андрея я жалела. Единственный сын. То устал, то учёба, то не надо мальчика трогать. Потом появилась ты — и я будто передала тебе эту привычку. Андрей устал — Екатерина поможет. Андрей занят — Екатерина приедет. Андрей не справляется — Екатерина сделает.
Ирина Васильевна снова посмотрела на невестку.
— Я ведь тоже пользовалась тобой.
Екатерина молчала.
— Прости меня, — тихо сказала свекровь.
Этого она не ожидала совсем.
Женщина, которая за все двадцать один год ни разу не просила у неё прощения, сидела напротив и плакала.
— Картошку мы сегодня трогать не будем, — вдруг произнесла Ирина Васильевна, вытирая щёки. — Пусть остаётся в земле.
— Она же пропадёт.
— Ну и пусть.
Екатерина впервые за весь день слабо улыбнулась.
Вечером позвонил Андрей.
— Ты где? — спросил он без приветствия.
— У твоей мамы.
— Всё выкопали?
Екатерина подняла глаза на Ирину Васильевну.
Та отрицательно качнула головой и приложила палец к губам.
— Нет.
— То есть как это нет?
— Не стали.
— Екатерина, ты сейчас издеваешься?
— Нет.
— Дай маму.
Ирина Васильевна взяла телефон.
— Да, сынок.
Даже сидя рядом, Екатерина слышала, как в трубке звенит раздражение.
— Мам, что там у вас происходит?
— Ничего особенного.
— Почему картошка до сих пор не выкопана?
Свекровь бросила взгляд на Екатерину и спокойно ответила:
— Потому что твоя жена мне не работница по найму.
Повисла тишина.
Даже Екатерина не ожидала от неё таких слов.
— Мам, ты что несёшь?
— Ничего. Отдыхай.
— Где я отдыхаю?!
— В Алуште, наверное.
На другом конце линии сразу стало тихо.
Ирина Васильевна криво усмехнулась.
— Или поезд ещё не дошёл?
— Мам…
— Хорошего тебе моря, Андрей.
Она нажала отбой.
Через минуту телефон снова зазвонил.
Потом ещё раз.
И ещё.
Екатерина молча убрала звук.
Андрей вернулся через четыре дня.
Не через две недели, как собирался.
Екатерина встретила его дома. Возле дивана стоял чемодан.
Но не его.
Её.
— Что ты устроила? — бросил он с порога.
— Здравствуй.
— Мама мне тут наговорила такого, что я вообще ничего не понимаю!
— А Ольга что говорит?
Он осёкся.
Екатерина смотрела на мужа и с удивлением понимала: перед ней стоит почти чужой человек. Лицо то же, голос тот же, но внутри будто всё отдалилось.
— Это не так, как ты себе представляешь, — сказал он.
— Конечно.
— У нас с тобой давно всё не ладится.
— У кого именно?
— У нас! У тебя и у меня!
— Забавно. А я почему-то была не в курсе.
— Екатерина, давай без сарказма.
— Хорошо. Тогда просто ответь: как её зовут?
Андрей молчал.
— Как?
— Ольга.
— Давно?
— Что давно?
— Сколько вы вместе?
— Полгода.
Екатерина кивнула, будто услышала нечто вполне ожидаемое.
— Где мои шестьдесят тысяч гривен?
Андрей опустил взгляд.
— Я верну.
— Ты потратил их на неё?
— Не все.
— Какая радость.
— Екатерина!
— Что?
Он внезапно ударил ладонью по столу.
— Ты сама меня к этому довела!
Вот теперь она застыла.
— Я?
— Посмотри на себя! Вечно уставшая, вечно всем недовольная. Работа, дом, кастрюли. Когда мы с тобой последний раз куда-то выбирались?
— Когда ты меня куда-то приглашал?
— Женщина тоже должна создавать атмосферу!
Екатерина несколько секунд смотрела на него молча.
Потом спросила очень тихо:
— А мужчина что должен создавать?
Андрей не нашёл ответа.
— Я двадцать один год создавала тебе дом, Андрей. Растила детей. Работала. Готовила. Заботилась о твоих родителях. Выплачивала кредит. Давала тебе деньги. И теперь выясняется, что после двенадцатичасовой смены я ещё должна была краситься и развлекать тебя настроением?
— Не переворачивай всё.
— Нет. Как раз сегодня всё наконец встало на свои места.
Она подошла к чемодану.
— Я поживу у сестры.
Андрей побледнел.
— Ты с ума сошла?
— Не исключено.
— А квартира?
— Разберёмся.
— Дети?
— Они уже взрослые. Сами поймут, кто и что сделал.
— Ты из-за одной ошибки развалишь семью?
Екатерина посмотрела на него спокойно.
— Семью разрушила не Ольга.
— А кто тогда?
— Ты. Просто я слишком долго собирала осколки и делала вид, что пол целый.
Он шагнул ближе и попытался схватить её за руку.
Екатерина отступила.
— Не надо.
— Катя, давай хотя бы спокойно поговорим.