Дмитрий выдержал паузу и сказал ровно:
— Мы это обсуждаем вдвоём. И, между прочим, тебе ещё семьдесят тысяч гривен отдавать.
После того разговора Татьяна почти исчезла с нашего горизонта. Звонила редко, коротко, больше по необходимости. Галина Павловна пыталась сгладить ситуацию, просила нас первыми сделать шаг, но мы с Дмитрием не видели, за что должны просить прощения.
Тем неожиданнее прозвучало приглашение на крестины. Татьяна позвонила сама, голос у неё был оживлённый, будто ничего и не случилось. Она интересовалась, какой у Матвея размер рубашки, уточняла время и два раза повторила:
— Приезжайте втроём. Юлия должна знать своих родственников.
Я выбрала для Юлии тёплый комбинезон, а Матвей в магазине долго рассматривал открытки и в итоге сам купил ту, что ему понравилась.
За дверью кухни
За столом я попыталась отвлечь сына и спросила, как он написал контрольную, но Матвей только качнул головой в сторону гостиной.
— А те девочки Юлии кто такие?
— Двоюродные сёстры, — объяснила я. — Со стороны Максима.
Он аккуратно отложил вилку на край тарелки и посмотрел на меня.
— Тогда я ей, выходит, вообще никто?
У меня уже вертелось на языке привычное «не бери в голову», но сказать это я не смогла.
— Ты ей брат, — ответила я. — А где кому сидеть, решает хозяйка. Просто сегодня она решила очень некрасиво.
Матвей немного помолчал, потом тихо добавил:
— Она и в церкви меня на фотографию не позвала. Сказала, чтобы я пакет подержал.
И ведь так и было. В храме Татьяна действительно вручила Матвею сумку, пока все остальные становились рядом с Юлией для снимков. Я уже собиралась идти за Дмитрием, но за кухонной дверью вдруг зашуршал пакет, а следом послышался голос Максима.
— Тань, так что с ремонтом? Мне мастеру утром надо ответ дать. Ты же сказала, что с братом договоришься.
— Договорюсь, — отрезала она. — Не суетись. За столом скажу, что Дмитрий с Ольгой дарят нам триста тысяч гривен на детскую.
Максим замолчал на несколько секунд.
— Подожди. Дарят? Ты же говорила, они ещё думают.
— Вот и перестанут думать. При маме и при всей родне Дмитрий не заявит: «Нет, сестрёнка, справляйся сама». Он сцены на людях терпеть не может.
Максим заговорил тише, но из кухни всё равно было слышно каждое слово:
— А Ольга? Она же на другую квартиру откладывает.
— Убедит своего Диму. Я зачем их обоих позвала? Одному брату по телефону проще отказать, а когда все за столом — уже неудобно. И мальчик пусть пока там посидит. Не хочу снова слушать разговоры, что ему нужна отдельная комната. У него есть родной отец, вот пусть тот и думает.
В прихожей щёлкнула дверца шкафа. Матвей застыл над тарелкой. Последнюю фразу он точно услышал.
— Мам, мы можем уехать домой? — спросил он.
Я молча кивнула и стала собирать его вещи. Но Матвей вдруг подвинул ко мне открытку.
— А Юлии я могу её оставить? Она ведь ни в чём не виновата.
Я не стала забирать открытку.
— Конечно можешь. Только сначала найдём Дмитрия.
Сумма при всех
Муж как раз вернулся с лестничной площадки, занося пакеты с фруктами. Я попросила его выйти со мной в коридор, но Матвей сам указал глазами на кухню. Дмитрий посмотрел на тарелку сына, на свободное место за общим столом и сразу спросил, почему мы сидим отдельно, а не в гостиной.
Я рассказала ему всё, стараясь говорить как можно тише: и про место для Матвея, и про разговор за дверью, и про то, что Татьяна собиралась объявить сумму при всех гостях. Дмитрий поставил пакет на пол и дослушал меня без единого слова.
— Сейчас я с ней поговорю, — сказал он наконец.
— Поговори, — ответила я. — Но сперва объясни Матвею, что он ничего плохого не сделал.
Дмитрий присел перед сыном на корточки.
— Прости, что я сразу не заметил, — сказал он. — Если хочешь домой, собирайся. Я быстро.
Матвей посмотрел на него с тревогой.
— Ты не будешь на меня злиться, если мы уйдём?
— На тебя? За что?
Дмитрий поднялся и пошёл искать сестру. Из коридора я услышала, как он жёстко попросил Татьяну не называть за столом никаких сумм. Она тут же заговорила обиженным голосом:
— Да у вас что, совсем чувство юмора пропало?
Но Дмитрий спокойно повторил, что никаких денег не обещал.