— А с кем мы должны были советоваться? — презрительно фыркнула Наталья Сергеевна. — Квартира моего сына. Роман согласился. Он разрешил и полностью поддержал нас: родной сестре надо помочь.
Я стояла посреди крошечной прихожей нашей старой пятиэтажки и смотрела на три набитых до отказа чемодана. Они лежали поперёк прохода так, будто кто-то решил устроить баррикаду у входной двери. За ними растерянно топтался семилетний Матвей, племянник моего мужа, хлопая глазами и явно не понимая, куда его привезли.
Передо мной, словно всё происходящее было совершенно нормальным, хозяйничали Наталья Сергеевна, моя свекровь, и Валерия, сестра Романа. Обе уже снимали обувь, даже не пытаясь спросить, можно ли войти, и уж тем более не собираясь извиняться за внезапное появление.
Был конец августа. Вечер после выматывающего рабочего дня. Я только переступила порог, мечтая о душе, тишине и каком-нибудь быстром ужине, когда в дверь начали звонить так настойчиво, будто за ней случился пожар. А через несколько минут наша прихожая стала похожа на зал ожидания на вокзале Киев-Пассажирский.
— Вы на пару дней заехали? Или решили окончательно перебраться в Киев? — с трудом выговорила я, глядя на этот передвижной склад вещей.
В голове металась одна-единственная мысль: зачем людям столько чемоданов, если они приехали просто в гости?
Наталья Сергеевна моего тона будто не заметила. Вернее, заметила, но решила, что обращать внимание на меня необязательно. Она бесцеремонно протиснулась мимо, отодвинув меня плечом, и направилась прямо на кухню.
— Юлия, только не начинай свои расспросы прямо с порога, — бросила она, уже открывая мой холодильник. — Мы с дороги, устали. Посоветовались между собой и решили: поживём пока у вас. Месяца два. Может, немного дольше.
Я даже не сразу нашла, что ответить. Два месяца? В нашей двухкомнатной квартире, где нам с Романом самим порой было тесно?
Эта квартира досталась нам не просто так. Мы с мужем покупали её, выжимая из себя всё до последней копейки. Обычная старая пятиэтажка на самой окраине Киева: микроскопическая кухня, смежные комнаты, узкий коридор, где двоим уже сложно разойтись. Все накопления, которые у нас были, ушли на первоначальную оплату — их хватило ровно на семьдесят пять процентов стоимости.
Оставшуюся четверть пришлось закрывать потребительским кредитом под грабительские проценты. Оформили жильё мы на двоих, в равных долях. Три года жили в режиме постоянной экономии: без нормального отпуска, без лишних покупок, без обновок, лишь бы постепенно обустроить это маленькое, но наше пространство.
При этом у Натальи Сергеевны, между прочим, имелась собственная просторная трёхкомнатная квартира в Киевской области, недалеко от столицы. Там она и жила вместе с Валерией и маленьким Матвеем. Места им хватало, крыша над головой была, никто их не выгонял.
И вот теперь они стояли у меня на кухне и с невозмутимым видом излагали план, по которому моя квартира внезапно должна была стать их временным общежитием.
— Валерии предложили хорошее место, — сообщала свекровь таким тоном, будто речь шла о великом семейном достижении. Она набрала воды в мою кружку и даже не спросила разрешения. — Через знакомых устроили в управление крупного маркетплейса. Зарплата приличная, перспективы есть. Не будет же она каждый день мотаться из области в Киев и обратно. А снимать жильё в столице сейчас дорого. Поживёт у вас пару месяцев, подкопит на старт, потом найдёт себе квартиру и съедет.
— А Матвей здесь при чём? — я кивнула в сторону комнаты, куда мальчик уже успел пройти и включить телевизор.
— Так Матвей как раз в первый класс идёт! — оживлённо объявила Валерия, будто принесла мне радостную новость. — В Киеве школы лучше. Мы уже одну присмотрели в вашем районе. Мама пока поживёт со мной у вас, будет забирать его после уроков. А если я стану задерживаться на работе, ты, Юль, присмотришь за ним. Ну и с уроками поможешь. Тебе же не трудно?
Я слушала всё это и не могла поверить, что они говорят серьёзно. У меня в голове не укладывалось, как можно приехать без предупреждения, без нормального разговора, без согласия хозяйки квартиры — и сразу распределить обязанности. Захотели — собрали вещи. Захотели — привезли ребёнка. Захотели — назначили меня бесплатной няней.
— Подождите, — я сделала глубокий вдох, пытаясь удержаться и не сорваться на крик. — Вы вообще с кем-нибудь это обсуждали? Почему о вашем переезде в мою квартиру я узнаю только сейчас, когда вы уже с чемоданами стоите в коридоре? Мы не можем принять вас на два месяца. У нас маленькое жильё, свой режим, работа, быт.
Наталья Сергеевна скривила губы так, словно перед ней стояла не хозяйка квартиры, а прислуга, которая вдруг позволила себе возражать.
Именно тогда она и заявила, что советоваться им, по сути, не с кем: жильё сына, разрешение получено, а моё мнение, выходит, можно было даже не учитывать.
В тот же миг в замке щёлкнул ключ. С работы вернулся мой ненаглядный супруг.
Роман вошёл в коридор, тут же зацепился ногой за чемодан Валерии, поднял глаза и застыл. Лицо у него стало таким, будто он увидел перед собой комиссию из налоговой в полном составе.
— Мама? Валерия? А вы… почему сегодня? — пробормотал он, переводя испуганный взгляд то на них, то на меня.
Всё стало ясно почти сразу. Муж действительно знал об их плане. Просто его дорогие родственницы явились на три дня раньше, чем договаривались. Видимо, Роман рассчитывал заранее как-то меня «подготовить». Точнее, поставить перед фактом в самый последний момент, чтобы у меня не осталось времени устроить скандал и отказаться. Но сюрприз получился не только для меня.
Вот тут меня окончательно прорвало. Усталость исчезла, как будто её и не было.
Ссора разгорелась мгновенно. Наталья Сергеевна начала кричать, что я неблагодарная эгоистка, которая не желает пустить на порог родную кровь. Валерия заламывала руки и причитала, что ей одной надо устраивать жизнь, поднимать ребёнка, а я будто нарочно ставлю ей преграды.
Роман стоял посреди коридора красный, как варёный рак, и пытался что-то невнятно бормотать:
— Ну, Юленька, ну это же временно… Ну они же родные… Ну куда они сейчас пойдут, уже вечер…
Но на этот раз я не собиралась уступать.
— Никаких двух месяцев, — отчётливо произнесла я, глядя мужу прямо в глаза, чтобы он понял: это не обсуждается. — По-человечески я могу войти в положение. Поэтому вы остаётесь здесь ровно на одну неделю.
В комнате повисла тяжёлая тишина.