Утром я позвонила начальнице, сослалась на срочные семейные обстоятельства и взяла день за свой счёт. После этого сразу поехала на консультацию к адвокату.
В его кабинете я рассказала всё без утайки. Объяснила, что квартира оформлена в долях, что родственники Романа внезапно появились у нас с вещами, а потом выяснилось, что Валерия и Матвей уже зарегистрированы по нашему адресу. И отдельно подчеркнула: никакого согласия — ни устного, ни тем более письменного — я на это не давала.
Адвокат оказался немолодым мужчиной в строгих очках. Он молча просмотрел мои документы, несколько раз перечитал выписку по квартире, затем откинулся на спинку кресла и устало выдохнул.
— Приятного здесь мало, — произнёс он наконец. — Если регистрация уже оформлена, просто вызвать полицию и выставить их за дверь не получится. Наряд приедет, увидит, что люди зарегистрированы, и, скорее всего, разведёт руками. Снять с регистрации можно будет только через суд. А это не быстро. Несколько месяцев — в лучшем случае. Тем более там несовершеннолетний ребёнок, а значит, могут подключиться органы опеки, и тогда всё растянется ещё сильнее.
У меня будто земля ушла из-под ног. Я опустилась глубже в кресло и уставилась в одну точку. Несколько месяцев? Да я и одну лишнюю неделю рядом с ними едва выдержу, не то что месяцы.
— Однако, — адвокат поднял указательный палец, — в вашем случае есть существенная деталь. Вы уверены, что ничего не подписывали?
— Абсолютно! — почти выкрикнула я. — В тот день я вообще была на работе. Я даже не знала, что они собираются что-то оформлять.
— Тогда получается, что подпись за вас поставили незаконно, — спокойно сказал он. — Вероятнее всего, ваш муж взял документы на квартиру, пришёл в ЦНАП и подал заявление от вашего имени.
Позже выяснилось, что именно так всё и произошло. У Романа в нашем районном ЦНАП был знакомый. Муж пришёл туда с моими бумагами, на месте нацарапал подпись вместо меня, а приятель сделал вид, будто ничего странного не заметил.
Тот решил «помочь» — не стал звонить мне, уточнять, действительно ли я согласна, не стал проверять подлинность заявления. Быстро провёл документы и оформил регистрацию. Похоже, он даже не до конца понимал, что Роман втягивает его в прямой подлог за спиной собственной жены.
— Теперь слушайте внимательно, — голос адвоката стал гораздо жёстче. — Подделка подписи, использование чужих документов и незаконное оформление регистрации — это уже не бытовая ссора. Это уголовная история. В Украине подобные действия подпадают под статью 358 Уголовного кодекса. Если вы подадите заявление в полицию и обратитесь в суд, назначат почерковедческую экспертизу. И тогда отвечать придётся не только вашему мужу, но, возможно, и сотруднику ЦНАП, который оформлял документы.
Я застыла. В голове прозвучала страшная мысль: довести собственного мужа до уголовного дела?
Адвокат, кажется, понял моё состояние, но не стал смягчать формулировки.
— У вас есть два варианта, — продолжил он. — Первый — идти стандартным путём: иск, суд, снятие с регистрации, выселение. Долго, нервно, с неизвестными сроками. Второй — использовать факт подделки как серьёзный аргумент. Вы прямо говорите им: либо Валерия и Матвей снимаются с регистрации добровольно и немедленно, либо вы подаёте заявление о подделке документов. После этого ваш муж окажется уже не просто участником семейного конфликта, а фигурантом уголовного производства.
Он сделал небольшую паузу и посмотрел на меня поверх очков.
— Только вы должны понимать, — добавил адвокат тише, — после такого брачные отношения обычно уже не восстанавливаются. Это граница, за которой назад дороги почти нет.
Внутри что-то болезненно сжалось, но почти сразу отпустило. Сохранить брак? А что именно я должна была сохранять? Семья — это когда тебя прикрывают, поддерживают и стоят рядом. А не когда за твоей спиной подделывают подпись, тащат в дом чужих людей и жертвуют тобой ради столичных выплат в Киеве для сестры.
Последние сомнения растворились очень быстро. Вместо растерянности появилась холодная, ясная решимость. Я вдруг поняла, что больше не хочу никого уговаривать и ни перед кем оправдываться.
— Я не собираюсь спасать этот брак, — сказала я твёрдо. — Подготовьте всё, что нужно для суда и для заявления в полицию. Сегодня вечером я поговорю с ними. Спокойно. Дам шанс решить вопрос добровольно. Если не поймут — запускаем процедуру.
Из кабинета адвоката я вышла уже другим человеком. Плечи сами расправились, дыхание стало ровнее. Впереди меня ждал разговор, которого я боялась больше всего, но теперь я знала: отступать нельзя. Я ехала домой не спорить, не плакать и не просить. Я ехала поставить точку.
К подъезду я подошла с совершенно пустой головой. Ни истерики, ни дрожи, ни слёз уже не было. Всё лишнее будто выгорело за утро. Остался только план — чёткий, холодный, продуманный до мелочей.
Когда я открыла дверь квартиры, меня встретил уже привычный за последние дни запах жареного лука и громкий телевизор из гостиной. В прихожей, как всегда, валялась чужая обувь — кроссовки Матвея, сапоги Валерии, тапки Натальи Сергеевны. Мой дом всё меньше напоминал мой дом.
Картина внутри была до боли знакомая. Наталья Сергеевна хозяйничала у плиты так уверенно, будто прожила здесь всю жизнь. Валерия сидела за кухонным столом, равнодушно листая что-то в телефоне. Матвей развалился в гостиной перед мультиками. Роман тоже был дома: устроился на диване с ноутбуком и старательно изображал, что происходящее — обычный семейный вечер, а не тихая оккупация моей квартиры.
Я сняла обувь, прошла в гостиную, взяла пульт и выключила телевизор.
— Эй! Я смотрел! — возмутился Матвей.
— Иди на кухню к маме и бабушке, — произнесла я ровно, но так, что спорить не хотелось.
Мальчик посмотрел на меня, явно уловил интонацию и без лишних слов поднялся. Через минуту в проходе уже стояли Наталья Сергеевна и Валерия. Свекровь вытирала руки кухонным полотенцем и смотрела на меня с привычным раздражением, будто я снова нарушила установленный ею порядок.
— Юлия, ты что творишь? Зачем ребёнка пугаешь? Что за сцены с порога? — начала она своим обычным тоном.
— Сядьте, — перебила я. — Все трое. Нам нужно поговорить.
Роман мгновенно напрягся и захлопнул ноутбук. Валерия с Натальей Сергеевной переглянулись. Видимо, выражение моего лица было достаточно красноречивым, потому что на этот раз никто не стал препираться. Они молча прошли в гостиную и опустились на диван.
Я осталась стоять напротив них.
— Сегодня я была у адвоката, — начала я негромко, но каждое слово звучало отчётливо. — Мы проверили документы и выяснили, каким способом Валерия и Матвей были зарегистрированы в квартире, где половина принадлежит мне.
Роман побледнел почти сразу. Вся его показная уверенность слетела, как плохо приклеенная маска. Он сглотнул, отвёл взгляд и уставился в пол.
— А что тут выяснять? — усмехнулась Наталья Сергеевна, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый вид.