Я как раз держала свежую наволочку, когда Андрей это выдал. Произнёс спокойно, почти лениво, будто сообщил, что в доме закончилась соль. Затем вынул наволочку у меня из рук и направился в спальню.
— Андрей, повтори, пожалуйста. Мне кажется, я не всё поняла с самого начала.
— Марина поживёт у нас две ночи. У неё трубу сорвало. В спальне ей будет нормально: она спину простудила. А тебе я постелю матрас возле двери. Там от батареи тепло идёт.
В нашей прихожей батарея умудрялась согревать разве что правую сторону полки для обуви. Накануне я положила туда варежки сушиться и через сорок минут получила одну едва тёплую, а вторую такую же сырую. Но обсуждать с мужем климатические особенности коридора было уже как-то унизительно. Андрей тем временем достал из шкафа моё одеяло.
— А сам ты где собираешься спать?
— Рядом с тобой. Ты чего так смотришь? Я же не одну тебя туда отправляю.
Именно эта его великодушная логика и выбила меня из колеи. Муж предлагал мне ночевать у ботинок, причём вместе с ним, и по выражению лица ждал благодарности за такое участие.
Марина, его старшая сестра, приехала примерно через час. Затащила чемодан, пакет с феном, который упрямо называла «сушилкой для волос», и маленький фикус в горшке. Ни чемодан, ни пакет, ни фикус не производили впечатления вещей, переживших потоп.
— А растение зачем притащила? — удивился Андрей.
— У соседки кот. Вчера уже к нему подбирался. Решила, что хотя бы кого-то из нас надо эвакуировать.
Марина обладала редким талантом: переступив порог чужой квартиры, она сразу находила, что в ней устроено неправильно. Она сдвинула коврик, повертела в руках мою банку с чаем, поинтересовалась, когда мы наконец заменим кран на кухне. Обычно двадцати минут общения с ней мне хватало на несколько дней вперёд.
Спальню она приняла без возражений. Провела ладонью по простыне, открыла форточку, тут же закрыла её обратно и велела Андрею принести ещё одну подушку.
— А вы где устроитесь? — спросила она, остановившись в дверях.
— В прихожей, — ответил он раньше меня. — Наталье утром на работу, ей всё равно рано вставать.
Марина посмотрела на узкий кусок пола между шкафом и обувницей.
— Там чемодан-то раскрыть нормально негде.
— Мы не чемоданы, как-нибудь уложимся слоями, — отшутился Андрей и рассмеялся.
Она тоже хмыкнула. Я промолчала. Когда двое смеются над одной шуткой, третьему иногда достаётся роль самой шутки.
На кухне пахло жареной картошкой. Я поставила тарелки, и Марина уселась за стол так уверенно, будто ужинали мы у неё. Она подробно рассказывала, как у неё дома на кухне с потолка закапало прямо в кастрюлю. Сантехник перекрыл стояк, а завтра должен был прийти и заменить повреждённый участок трубы. Потом ещё требовалось дождаться мастера, снять доски возле мойки и просушить угол.
— Я завтра после работы к тебе заеду, — сказал Андрей.
— Мастер будет с восьми до десяти утра. После работы ты разве что траурный венок этой трубе принесёшь.
Андрей повернулся ко мне.
— Наташ, у тебя смена с девяти. Попросишь Юлию выйти вместо тебя на полдня? Марина ключи оставит.
Кусок картошки соскользнул с моей вилки и упал обратно в тарелку.
— Я уже просила Юлию подменить меня в среду. И больше сменами меняться не собираюсь.
— Там же всего лишь дверь открыть.
— Вот и открой.
Марина перевела взгляд с него на меня. Чужие размолвки она любила, особенно если можно было вовремя подбросить в огонь щепку, а потом заявить, что начинала не она и заканчивать тоже не ей.
— Я сама открою, — произнесла она. — Не надо из моей трубы устраивать бедствие районного масштаба.
— Тебе же к врачу, — напомнил Андрей.
— Перенесу. Пока у меня болит спина, а не выросла корона.