«А то станешь как баба Ирина. С тряпкой» — Валерия швырнула тряпку в сторону Ирины, а пятилетняя Варвара вдруг посмотрела взрослыми глазами

Унизительно видеть человеческую жестокость и равнодушие.

После приказа я переоделась в синий хлопчатобумажный халат и сразу пошла к печам. Уже тридцать два года моё утро начинается не с кабинета, а с цеха, и отказываться от этого порядка только потому, что теперь у меня появилась должность повыше, я не собиралась. Возле печи всё было привычно: горячий воздух бил в лицо, формовочные машины гудели ровно и тяжело, по конвейеру с металлическим звоном бежали банки.

Кабинет дождался меня позже. В кадровом списке я быстро нашла нужную строку: «Гладышева В. Н., ведущий менеджер, отпуск до двадцать седьмого сентября». Впрочем, новостью это для меня не было. Я знала, что Валерия работает здесь. Холдинг приобрёл завод год назад, предприятие тянуло убытки, и меня направили разобраться в цифрах. После развода я старалась даже мимо этой проходной не ходить. Достаточно. Больше бегать было некуда.

В среду, около семи утра, на лестничном пролёте мне попалась уборщица. Невысокая, худая, в таком же синем халате, она несла перед собой полное ведро: у тележки не хватало колеса.

— Давно у вас так? — спросила я.

— С весны, — ответила она без особой обиды. — Да ничего, привыкла уже. Я Галина Максимовна. Одиннадцатый год тут полы мою.

О премии она заговорила сама, даже не жалуясь: всем шестерым урезали ещё в двадцать третьем, оставили по тысяче шестисот гривен. Обещаний я давать не стала. Просто внесла заметку в телефон.

К девяти мне на стол положили документы, которые я запросила накануне: реестр скидок сверх утверждённого прайса за последние три года, с разбивкой по каждому менеджеру. Нужно было понять, через какую щель из завода вытекают деньги. Я листала таблицы, рядом остывал автоматный кофе — тёмный, горький, совершенно безрадостный.

Телефон завибрировал уже на второй строке отчёта. Семейный чат. Писала Валерия.

«Девочки и мальчики, у нас изменения! Ирина заказала Варваре на пятилетие какую-то забегаловку возле вокзала, со столами, к которым всё липнет. Я это безобразие отменила. Будем праздновать нормально — в “Панораме”, банкет для взрослых, Андрей оплачивает. Благодарить не надо!»

Детскую комнату в «Крохе» я готовила почти три недели. Девять детей, аниматор-фея с мыльными пузырями, воздушные шары, предоплата три тысячи двести гривен. Именно об этом просила невестка, и Варвара каждый вечер уточняла, точно ли будет фея.

Я сразу набрала номер «Крохи».

— Бронь отменена, — ровным голосом сообщила администратор. — Звонила бабушка, Гладышева. У нас запись так и стоит: Варвара Гладышева, пять лет. Предоплата не возвращается, отмена меньше чем за две недели.

— Бабушка — это я. Валиева.

На том конце повисла пауза.

— Тогда кто нам звонил?

За предоплату можно было спорить. Но тратить на это несколько дней я не захотела. Невестку, если честно, я даже понимала: им пообещали бесплатный ресторан, а у них ипотека.

Почти сразу пришло ещё одно сообщение, но уже лично мне.

«Ириночка, тебе же самой проще. Не надо делать вид, будто ты умеешь организовывать праздники. Придёшь, сядешь с краю, хоть поешь нормально».

Я перечитала эти строки два раза. Лицо вспыхнуло так, будто я снова стояла возле стекломассы после смены. Цифры в реестре расплылись. Три недели моих хлопот Валерия перечеркнула одним звонком, ещё и представившись фамилией моей внучки.

И что — опять промолчать? Как же удобно со мной всем жилось: я молчу, плачу, улыбаюсь, не мешаю.

Раньше я просто закрыла бы чат. За все эти годы я ни разу не отвечала ей при всех. Но теперь положила ладонь на стол, выдохнула и написала в общий разговор:

«Валерия, зал в “Крохе” отменила ты, не спросив меня. Предоплату верни до пятницы. Фею и шары я сама перевезу в “Панораму”. Варвара ждёт фею, а не взрослый банкет».

Ответ появился почти мгновенно.

«Ты серьёзно? Из-за трёх тысяч двухсот гривен? Андрей, скажи ей!»

Я набрала следом:

«Дело не в деньгах. Дело в том, что отменять моё — не тебе».

Чат затих. Невестка поставила под моим сообщением сердечко и тут же его убрала. Минут через сорок на карту пришёл перевод по номеру телефона — вся сумма. Отправитель: Андрей Павлович Г. В комментарии было всего два слова: «Не начинай». Заплатил снова он. Не Валерия.

Деньги я тут же перевела фее — за перенос программы в ресторан. Потом долго сидела неподвижно и слушала, как за окном низко гудит печь. Она не останавливается годами, и рядом с этим ровным жарким дыханием почему-то всегда легче собраться.

Вечером пришло голосовое от Варвары:

— Баба Ира, а фея правда придёт? С пузырями?

Я ответила, что придёт обязательно, и вдруг поняла, что впервые за день улыбаюсь.

Реестр я дочитала уже ближе к сумеркам. На третьей строке стояло: «ФОП Гладышев А. П. Скидка — девятнадцать процентов. Менеджер — Гладышева В. Н.». По утверждённой сетке при таких объёмах ему полагалось семь.

Вот так. Значит, по порядку. Клиент — мой бывший муж, а значит, считать этот эпизод должна не я. В тот же вечер я сняла себя с проверки: подготовила служебную записку в холдинг и попросила передать материалы другому специалисту.

А Валерии до конца отпуска оставалось ещё полторы недели.

В субботу в «Панораме» накрыли стол на четырнадцать взрослых. Детей усадили отдельно, у окна, всего шестерых, и никакой детской программы в плане ресторана изначально не было.

К тому дню финансовая служба холдинга уже завершила сверку. За тридцать шесть месяцев завод недополучил по одному клиенту шестьсот девяносто одну тысячу двести гривен. Акт стоял первым вопросом в повестке понедельничной планёрки. Секретарь разослала её ещё в пятницу.

Мне досталось место у самого края, рядом со служебной дверью. Оттуда тянуло жареным луком и хлоркой, а официанты то и дело задевали мой стул подносами.

— А это Ирина, первая жена, — представила меня Валерия.

Бонжур Гламур