— Анастасия, только попробуй сейчас не закатывать свои вечные спектакли, — сухо и властно заявила Татьяна Сергеевна, отодвинув от себя опустевшую чашку так, будто уже вынесла окончательный приговор. — В это воскресенье Валерия с вещами переезжает к вам в двухкомнатную квартиру. В маленькой комнате, где ты устроила себе кабинет, поставим ей раскладной диван. А ты со своими бесконечными отчетами и цифрами вполне можешь сидеть на кухне. Не княгиня, потерпишь, нечего занимать целую комнату под бумаги.
Я даже бровью не повела. Спокойно размешала чай, другой рукой придерживая хрустящее овсяное печенье, и дала себе пару секунд, чтобы окончательно убедиться: мне это не послышалось. За годы удаленной работы главным бухгалтером я привыкла к ситуациям куда более нервным. На мне висели пятнадцать капризных предпринимателей: от владельцев крупных автомоек до хозяек частных кондитерских. Я переживала внезапные налоговые проверки, заморозки счетов из-за подозрений по финансовому мониторингу, клиентов, которые приносили документы за три месяца в мятой коробке из-под обуви, и срочные просьбы «сдать всё вчера». Так что моя выдержка давно стала не нервами, а чем-то вроде стального троса.
Поэтому я лишь аккуратно подвинула чашку к краю стола и перевела взгляд на гостей, которые, судя по их лицам, уже успели мысленно расселить мою квартиру без моего участия.
Татьяна Сергеевна, женщина громкая, тяжелая на характер и абсолютно уверенная, что её слово обязано быть законом для всей семьи, с видом полноправной хозяйки доедала мои сырники. Рядом расположилась Валерия, моя двадцативосьмилетняя золовка. Она старательно изображала человека, которого жизнь безжалостно растоптала, но при этом не забывала энергично выскребать ложкой остатки домашнего варенья из хрустальной пиалы. Мой муж Дмитрий сидел тут же. Он работал мастером по ремонту промышленного оборудования на заводе, был в целом человеком добрым, мягким и не злым, но перед собственной матерью превращался в виноватого школьника. Сейчас он молча водил вилкой по узору на кухонной скатерти и явно мечтал стать невидимым.
— Татьяна Сергеевна, простите, но я хотела бы понять несколько моментов, — произнесла я настолько ровно, что сама удивилась спокойствию в своем голосе. — Для кого именно и на каком основании вы собираетесь ставить диван в моем рабочем кабинете?
Мы с Дмитрием жили в этой панельной девятиэтажке на окраине Днепра уже примерно пять лет. Квартира, конечно, не была дворцом, зато каждый угол в ней был приведен в порядок моими руками и моими силами. Я сама клеила обои в прихожей, неделями отслеживала скидки на хороший ламинат, выбирала полки, светильники, занавески. Маленькую вторую комнату я обустраивала с особенной любовью: туда поместились стол, стеллажи с папками, принтер, ноутбук, документы и та самая тишина, без которой работать с чужими налогами и отчетностью просто невозможно.
— Настенька, ну неужели ты не понимаешь, какое несчастье случилось с нашей бедной девочкой? — Татьяна Сергеевна всплеснула руками и театрально подняла глаза к потолку. — Этот Алексей, её гражданский муж, оказался настоящим подлецом. Взял и выставил Валерию вместе с пятилетним Егором за дверь. Сказал собрать вещи и уходить куда глаза глядят. Девочка с ребенком осталась без жилья, а у вас целая двухкомнатная квартира. Родным людям место всегда найдется.
Валерия наконец оторвалась от пиалы, но лишь для того, чтобы добавить свои условия:
— Только кота твоего, Анастасия, придется на день запирать в коридоре. У моего Егора вдруг может начаться аллергия на шерсть, я не хочу потом бегать по врачам. И в холодильнике освободи мне две нижние полки, пожалуйста. Мне так удобнее будет раскладывать продукты. Еще учти: по утрам мне нужна абсолютная тишина. После всего этого стресса здоровье у меня совсем расшаталось, так что шум в доме я переносить не собираюсь.