Он несколько раз появлялся в дверях, будто собирался вмешаться и что-то сказать, но Мария каждый раз оказывалась «страшно занята» своими маленькими «гостями» и не давала ему возможности вернуть ситуацию под контроль.
Когда приятели Дмитрия наконец разошлись, он уже не скрывал раздражения.
— Мария, это выглядело странно. Зачем ты вообще это устроила?
Она посмотрела на него спокойно, без вызова.
— Я всего лишь рассказала о своих планах так же, как ты обычно рассказываешь о своих. Мне казалось, ты ценишь спонтанность и умеешь ее поддерживать.
Дальше зеркало стало касаться уже не только времени и личного пространства, но и вещей.
Дмитрий и раньше мог без спроса взять что-нибудь из принадлежащего Марии и передать своим родственникам или друзьям. Он называл это обычным «семейным обменом» и не видел в этом проблемы. Однажды он забрал ее старый шерстяной плед — потертый, но очень любимый — и отдал сестре, чтобы та «не продрогла в дороге». Мария тогда ничего не сказала. Даже не стала спорить.
Но спустя несколько дней она, в свою очередь, «подарила» племяннику одного своего знакомого дорогую коллекционную модель гоночной машины Дмитрия. Эту модель он собирал годами, берег, протирал от пыли и считал одной из самых ценных вещей в своей коллекции. По словам Марии, мальчик «увидел ее и просто влюбился».
Когда Дмитрий заметил пропажу, он взорвался.
— Ты понимаешь, что сделала? Это же моя модель! Я собирал ее несколько лет!
Мария не повысила голос.
— А плед был моим. Я тоже пользовалась им много лет. Я решила, что у нас принято делиться с близкими тем, что им нужно или нравится. Разве я неправильно поняла?
— Это вообще несравнимо! Плед — просто кусок ткани. А это коллекционная вещь!
— Для меня плед не был куском ткани, — тихо ответила она. — В нем были воспоминания, тепло, ощущение дома. Но если ты считаешь его просто тканью, значит, твоя модель для меня может быть просто пластиком. Или это работает только в одну сторону?
Дмитрий замолчал. Возразить ему было нечего. Логика была очевидной, но принять ее ему мешала обида.
После этого он попытался снова перехватить инициативу через давление и эмоции. Без предупреждения он пригласил на большой ужин коллег, заранее рассчитывая, что Мария, как обычно, все организует: приготовит, накроет, встретит гостей, сгладит неловкости. Но когда гости вошли, их ждала аккуратно сервированная гостиная: красивая посуда, бокалы, салфетки, свечи. И при этом — пустой стол.
Дмитрий побледнел, но постарался говорить так, чтобы окружающие ничего не заметили.
— Мария, а где еда? Я думал, ты приготовишь что-то особенное.
Она с вежливой улыбкой повернулась к гостям.
— Я решила, что Дмитрий хочет продемонстрировать свой вкус в выборе кейтеринга. Он ведь часто говорит, что главное — качество, а не то, домашнее блюдо или заказное.
Вечер прошел натянуто. Дмитрий вынужден был срочно что-то заказывать, шутить, извиняться и делать вид, будто именно так все и было задумано.
Позже он сменил тактику и попытался использовать нежность как способ вернуть прежний порядок. Он приносил цветы, говорил красивые фразы, устраивал ужины при свечах, пытался создать впечатление заботы и романтики. Мария отвечала тем же, но зеркально. Она покупала ему подарки — полезные, удобные, но лишенные личного смысла. Делала комплименты — точные и корректные, но холодные. Создавала романтические сцены — правильные по форме, но абсолютно пустые внутри. Внешне все выглядело безупречно, только души в этом не было.
Настоящей точкой напряжения стал приезд двух друзей Дмитрия из другого города. Он объявил, что они остановятся у них на несколько дней, потому что визит «очень важен для работы».
В тот же день Мария сообщила, что к ней тоже приедут две подруги из художественного круга. Тоже на несколько дней. Тоже «для совместного проекта».
Квартира быстро превратилась в территорию вынужденного соседства. Дмитрий с друзьями пытался обсуждать дела в гостиной, строить планы и говорить о бизнесе. Мария со своими «коллегами» заняла кухню и часть той же гостиной под творческую встречу. Она поставила большой холст, включила музыку, резко выбивавшуюся из их делового разговора, и создала вокруг атмосферу активного творческого процесса.