— А ты здесь одна занимаешь три комнаты, мам. Три! — Денис говорил мягко, но в каждом слове уже слышалось решение, принятое без меня.
Я как раз вытерла ладони о передник: песочное тесто успело схватиться в холодильнике, стало плотным, холодным, как нужно, и я собиралась доставать скалку. В этот момент в замочной скважине противно заскрежетал ключ. Его проворачивали с силой, почти с хрустом, будто человек не открывал дверь, а пытался продавить её насквозь.
Так входил только Денис, когда спешил и сердился на замок. С прошлой среды он мне ни разу не позвонил, а теперь явился без предупреждения — своим ключом, резко толкнув дверь плечом.
Я вышла в коридор и сразу заметила за сыном незнакомого мужчину. Тот неловко топтался на коврике, прижимая к груди блестящую папку-планшет — такие обычно носят люди, которые продают квартиры. От него тянуло сладковатым одеколоном, резким и чужим; запах мгновенно смешался с ванилью из кухни, и в квартире стало приторно, даже душно.
— Мам, только не пугайся, это Вадим, — бросил Денис, уже стягивая ботинки и, не поднимая на меня глаз, привычно нащупывая тапки. — Он риелтор. По жилью. Мы к тебе по важному вопросу. Ты, пожалуйста, сразу не начинай кричать, хорошо?
Вадим натянуто улыбнулся и коротко кивнул. Я осталась у кухонного проёма и молча смотрела, как они проходят в комнату. Денис — высокий, немного сутулый, в той самой серой куртке, которую я подарила ему три года назад на тридцать девять лет. Воротник у неё уже вытерся, но он всё равно носил её.
Сын сразу подошёл к окну, резко отодвинул занавеску и выглянул во двор, словно проверял, какой отсюда вид. Вадим тем временем бегло осматривал квартиру: стены, потолок, мебель. Взгляд у него был быстрый, цепкий, профессиональный. Он задержался на старом серванте с немецким сервизом, прошёлся по книжным полкам, по телевизору с выпуклым экраном.
Я будто не понимала, что происходит. Точнее, уже понимала, но внутренне отказывалась верить. В голове глухо стучала одна мысль: «Нет. Не может быть. Он не посмел бы».
— Денис, что ты затеял? — спросила я негромко и опустилась на самый край дивана. — Зачем ты привёл ко мне постороннего человека и даже не предупредил? И почему открыл своим ключом? Я дала тебе его не для таких визитов. Он у тебя на случай, если мне станет плохо, а я не отвечу на звонок. Не для того, чтобы ты устраивал здесь осмотры.
— Мам, выслушай сначала, — он сел передо мной на корточки и заглянул в лицо. Голос стал особенно ласковым, почти заботливым — таким же, как в детстве, когда ему очень хотелось выпросить дорогую игрушку. — Мы с Ириной платим ипотеку, ты ведь знаешь. Юлии уже шестнадцать, ей нужна отдельная комната. А ты живёшь одна в большой квартире. Сама подумай: пожилому человеку тяжело всё это содержать — окна, полы, уборка. Такая площадь становится не радостью, а нагрузкой.
Он кивнул в сторону Вадима, будто тот должен был подтвердить каждое слово.
— Вадим прикинет настоящую стоимость. Потом мы найдём тебе нормальный вариант: небольшую уютную студию. Или, например, сейчас есть хорошие современные пансионаты — с уходом, питанием, общением. А разницу… ну, часть разницы… мы направим на расширение. Юлия наконец перестанет ютиться в проходной комнатке.
Я слушала и смотрела на него — на собственного сына, которого когда-то носила на руках. Мой муж, Константин, умер рано, в пятьдесят восемь: сердце не выдержало. С тех пор я жила одна. Эта квартира давно оформлена на меня, я была её единственной владелицей. Денис был зарегистрирован в своей двухкомнатной, которую они с Ириной купили в ипотеку восемь лет назад.
Тогда я помогла им с первым взносом. Сняла всё, что годами откладывала с пенсии и с подработок швеёй. Меня никто не просил, я сама предложила. Денис смущался, отказывался, говорил: «Мам, это же твои деньги». А я ответила, что лучше увижу, как внучка живёт по-человечески. И вот теперь он сидел передо мной и рассуждал о пансионате.
Вадим тем временем вынул из папки распечатку, быстро пробежал глазами строки и поднял голову:
— Планировка у квартиры очень удачная: комнаты раздельные, лоджия застеклена. Такой объект можно продать примерно за 4 400 000 грн.
Он положил на журнальный столик несколько листов, скреплённых в углу. Я взяла бумаги. Буквы на них сразу поплыли перед глазами: «продавец», «объект недвижимости», «трёхкомнатная квартира общей площадью…»
Ниже уже была напечатана дата, стояло моё имя — Тамара Сергеевна, — и оставлена пустая строка для подписи.
Я медленно вернула листы на стол, провела ладонью по верхней странице, будто разглаживала невидимую складку, и очень спокойно произнесла:
— А теперь ты послушай меня, Денис. Эта квартира — не актив.