Екатерина резко хлопнула дверцей старенького «Соляриса», принадлежащего подруге, и тут же виновато прижала к себе большую коробку с тортом. На заднем сиденье, весело болтая ногами в ярких кроссовках, без умолку тараторил пятилетний Матвей.
— Оль, извини, что сорвала тебя с места в твой единственный нормальный выходной, — устало выдохнула Екатерина. — Просто у меня в понедельник сдача годового отчета по закупкам. Если к утру не соберу все цифры, начальство меня живьем съест. А эта злосчастная синяя папка с оригиналами договоров осталась у Андрея в багажнике.
Ольга уверенно вывела машину на дорогу за город и только махнула рукой:
— Перестань, ничего страшного. Заодно выберемся на свежий воздух. Хотя твой муж, конечно, удивительный человек. В наше время уехать туда, где телефон превращается в бесполезную железку…
— Вот именно, — мрачно откликнулась Екатерина. — Я с утра уже раз десять ему набирала. И каждый раз одно и то же: «абонент вне зоны».
Она потерла пальцами виски. Раздражение, которое копилось с самого утра, неприятно стучало где-то в затылке. Андрей и правда был недоступен. Как, впрочем, почти каждые выходные в течение последнего года.
Их браку шел седьмой год, и, если бы Екатерину попросили одним словом охарактеризовать семейную жизнь, она, не раздумывая, сказала бы: «надежность». Андрей всегда казался ей тем самым мужчиной, рядом с которым спокойно. Основательный, предсказуемый, внимательный к сыну. Никаких сомнительных задержек после работы, никаких телефонов с тайными паролями. Зарплата — домой, свободные дни — семье. Вернее, так было раньше.
Примерно полтора года назад в Андрее неожиданно проснулась почти фанатичная любовь к земле. Каждую пятницу, едва успев поужинать, он доставал спортивную сумку, складывал туда рабочую одежду, забрасывал в багажник то мешок удобрений, то какие-то доски, то инструменты и уезжал за сорок километров от города — на дачу к родителям.
Сначала он уговаривал Екатерину ездить вместе с ним. Причем настойчиво, почти обиженно. Но после тяжелой рабочей недели, полной нервов, отчетов и бесконечных звонков, ей меньше всего хотелось проводить субботу и воскресенье на шести сотках под пристальным взглядом свекрови, Натальи Сергеевны. Отдыхом это точно не казалось.
— Андрей, давай честно, — говорила она всякий раз, когда муж снова появлялся в прихожей с собранной сумкой. — Я пять дней подряд сижу перед монитором и к вечеру уже ничего не соображаю. Мне в субботу хочется поспать подольше, погулять с Матвеем в парке, просто поваляться с книгой. А у твоей мамы любой мой шаг — повод для замечания. То грядку я прополола не так, то чайник поставила не туда. Поезжай сам, помоги родителям, если им правда нужно.
Спустя несколько месяцев Андрей вдруг перестал настаивать. И, если говорить откровенно, Екатерину такой порядок даже устроил. У нее появились редкие, тихие выходные, когда можно было не спешить, не оправдываться и не подстраиваться под чужой режим. Единственной проблемой оставалась связь. Дачный поселок родителей мужа располагался в какой-то странной низине, где мобильный сигнал исчезал почти полностью. Дозвониться туда было невозможно.
Обычно Андрей сам выходил на связь в субботу вечером. Поднимался, по его словам, на какой-то бугорок, где телефон ловил хотя бы одну полоску, и коротко отчитывался: «Все хорошо, целую, завтра вернусь». После этого Екатерина успокаивалась и ложилась спать без лишних мыслей.
«А сегодня эта глушь меня просто добьет», — с досадой подумала она, чувствуя, как коробка с тортом на коленях нагревается от печки в салоне. Дорогой «Эстерхази» она купила по дороге исключительно из вежливости.
Появиться у свекров без предупреждения, да еще с пустыми руками, и вдобавок отвлечь их сына от «важнейших» дачных дел — Наталья Сергеевна такого бы точно не оставила без комментария.
— Ну вот, приехали, — сказала Ольга и притормозила у знакомого зеленого забора из профнастила.
Екатерина выбралась из машины, одернула куртку, взяла торт поудобнее и, крепко держа Матвея за руку, толкнула тяжелую калитку.
Во дворе стояла непривычная тишина. В воздухе смешались запахи сырой земли и тлеющих листьев. Наталья Сергеевна, одетая в старую болоньевую куртку и резиновые галоши, возилась у клумбы возле самого крыльца.