— И ты проверил это ДНК-тестом? — спросила Екатерина почти без интонации.
— Да, — Андрей опустил глаза. — Сделал всё тайно. Результат — 99,9%.
Екатерина на мгновение сомкнула веки. Разрозненные детали, которые раньше казались странностями, вдруг встали на свои места: внезапные поездки на дачу, пропадающая связь, напряжённое молчание Натальи Сергеевны, её слишком старательная заботливость.
— Катя, я струсил! — голос Андрея сорвался, в нём проступила почти паника. — Я испугался до ужаса, что ты мне не поверишь. Что решишь: я изменял тебе уже после свадьбы. Ты же знаешь себя — ты бы не стала слушать оправдания, сразу подала бы на развод. А я не хотел потерять тебя. Не хотел разрушить нашу жизнь. Поэтому я… решил, что буду просто приезжать к нему на выходные. Забирать, проводить время. А мои родители… они увидели Кирилла, поняли, что это их внук, и согласились прикрывать меня.
Екатерина медленно оглядела двор, словно впервые видела его по-настоящему. Ровные кусты, подстриженные почти под линейку. Чистые дорожки. Аккуратные грядки. Наталья Сергеевна, которая нервно мяла край своей куртки. На столе — тот самый торт «Эстерхази», купленный будто для обычного семейного чаепития.
И в этот момент её накрыло окончательно. Не тем острым уколом ревности к прошлому — она была взрослым человеком и прекрасно понимала: в те два месяца их разрыва они оба формально никому ничего не обещали. Да, это ранило самолюбие. Да, было больно. Но не это сейчас ломало её изнутри.
Её раздавило другое — масштаб лжи, которая длилась не когда-то давно, а прямо здесь, в настоящем.
— Год, — произнесла она негромко, но Андрей от этих слов вздрогнул. — Целый год ты приходил домой, смотрел мне в лицо, ужинал со мной за одним столом. Мы вместе решали, на какую секцию записать Матвея, обсуждали бассейн, тренера, расписание. А потом ты собирал вещи и ехал сюда. Играть в примерного отца для другого ребёнка. А вы… — Екатерина перевела взгляд на свекровь. — Вы приносили мне банки с вареньем, улыбались, интересовались, как я себя чувствую. И всё это время знали, что за вашей спиной прячут ещё одного мальчика. Знали, что меня превращают в слепую, доверчивую дурочку!
— Катенька, ну мы же ради семьи… — забормотала Наталья Сергеевна. — Мы хотели уберечь тебя, сохранить твой покой…
— Мой покой? — Екатерина резко повысила голос. — Вы не мой покой берегли, а трусость собственного сына!
Она отступила на шаг, будто больше не могла находиться рядом с ними.
— Когда я вернусь в город, твоих вещей в квартире уже быть не должно, — сказала она Андрею.
После этих слов Екатерина развернулась и почти бегом направилась к машине Ольги.
Следующие месяцы прошли для неё как сквозь плотный серый туман. Сначала внутри всё горело от обиды, унижения и злости. Потом пожар выгорел, оставив после себя тяжёлую, вязкую пустоту, которая ныла где-то под рёбрами и не отпускала даже ночью.
Андрей съехал в тот же день. Он снял небольшую двухкомнатную квартиру на окраине спального района. И, к удивлению Екатерины, повёл себя совсем не так, как она ожидала.
Он не засыпал её звонками. Не караулил у подъезда с огромными букетами. Не падал на колени, не устраивал сцен, не давил жалостью и воспоминаниями. Он просто начал делать то, чего от него раньше так не хватало, — поступать как взрослый мужчина.
Когда Наталья Сергеевна принялась названивать Екатерине и заводить бесконечные изматывающие разговоры о том, что «женщина должна быть мудрее», что «детям нужен отец» и что «семью нельзя рушить из-за ошибки», Андрей остановил это сразу.
От него пришло короткое сообщение:
«Я запретил маме тебе звонить. Никто не имеет права давить на тебя, оправдывать меня или обвинять тебя в чём-либо. То, что наша семья развалилась, — только моя вина. Я повёл себя как трус. Прости, если когда-нибудь сможешь».
Это было честно. Впервые он не спрятался за чужие слова и не попытался переложить ответственность. Он принял удар на себя и обозначил границы, за которые его родным нельзя было заходить. Екатерина не простила его в тот момент, но заметила это.
Кроме того, Андрей перестал скрывать старшего сына. Тайные встречи за дачным забором закончились. Он поговорил с матерью Кирилла и договорился о нормальном, открытом графике. Теперь выходные проходили в городе: кино, спортивные площадки, детские кафе, пиццерии. Андрей больше не оглядывался по сторонам, не прятался от знакомых и не жил с выражением человека, которого вот-вот поймают на месте преступления.
Самым тяжёлым оказалось объяснить всё Матвею. Мальчик скучал по отцу, спрашивал, почему папа больше не ночует дома, куда он исчез и кто был тот мальчик, который играл его трактором. Андрей сам взял на себя этот разговор — не стал перекладывать его на Екатерину.
Постепенно он начал забирать Матвея на выходные. А спустя какое-то время на нейтральной территории, в большом батутном центре, братья познакомились уже официально.
Однажды Екатерина приехала за Матвеем чуть раньше, чем договаривались. Она остановилась у прозрачной перегородки игрового зала и замерла.
Андрей сидел на краю сухого бассейна с разноцветными шариками. С одной стороны от него прыгал Матвей, с другой Кирилл, смеясь, пытался сделать неловкое сальто. Андрей подстраховывал обоих мальчиков и весело подбадривал их.