Есть такая поговорка: гость в доме — к счастью. Только почему-то в ней не сказано, как быть, если это самое «счастье» в семь утра бесцеремонно заглядывает к тебе в спальню, чтобы подоткнуть одеяло, а потом тихо и уверенно перекраивает весь семейный быт под себя. Теперь, глядя на груду чемоданов у входной двери, я до сих пор не понимаю, как мы выдержали этот кошмар длиною в целый год.
Началось всё в пятницу. Точнее, в ту пятницу, которая случилась ровно год назад. Мы с Дмитрием как раз выдохнули после ремонта в нашей новой двухкомнатной квартире. Я расставила по местам любимые орхидеи, купила недешёвый робот-пылесос и впервые за долгое время позволила себе просто наслаждаться тишиной и порядком.
Телефон зазвонил посреди рабочего дня. На экране появилось: «Мама Дмитрия».
— Алло, Анастасия! — голос Ирины Сергеевны был приторно-ласковым, будто его специально обмакнули в мёд. — Я тут подумала: вы ведь совсем вымотались с этим ремонтом. Приеду к вам на выходные, пирожков испеку, порядок наведу, помогу вам немного прийти в себя. В субботу утром буду на вокзале!
Я молча посмотрела на мужа. Дмитрий смущённо улыбнулся, словно заранее просил прощения.
— Настя, ну что ты сразу напряглась? Всего на пару дней. Мама соскучилась. К тому же квартира теперь просторная, найдётся где гостя устроить.
Если бы тогда я могла заглянуть вперёд и увидеть, что эти «пара дней» растянутся на триста шестьдесят пять суток борьбы за право жить в собственном доме, я бы сама отвезла Ирину Сергеевну на вокзал и купила ей билет в один конец куда-нибудь в самый дальний угол Украины.
Приехала она не с небольшой сумкой, как можно было ожидать, а с двумя огромными баулами.
— Да что ты, это так, пустяки, — отмахнулась свекровь, пока Дмитрий, кряхтя, затаскивал её вещи в нашу светлую гостиную. — Немного гостинцев, баночки всякие, одежда на смену.
Через пару часов моя кухня перестала принадлежать мне.
— Анастасия, ну кто же так ножи хранит? — вздыхала Ирина Сергеевна, открывая один ящик за другим. — И губки у тебя какие-то подозрительные, дешёвые. Там же одни микробы. Я свои привезла, нормальные.
К вечеру субботы мои орхидеи уже стояли не на подоконнике, а на шкафу, потому что, как пояснила свекровь, «там им свет не мешает». В холодильнике вместо моего любимого греческого салата появилась огромная кастрюля жирного борща. От одного запаха меня начинало мутить.
В воскресенье ближе к вечеру я осторожно начала намекать, что завтра рабочий день и пора бы, наверное, собираться в дорогу.
— Ой, — Ирина Сергеевна вдруг схватилась за бок и театрально опустилась на диван. — Что-то кольнуло. Димочка, кажется, давление поднялось. Дорога всё-таки, возраст уже не тот…
Дмитрий тут же заметался вокруг неё с тонометром.
— Настя, ну как она сейчас поедет? Ты же видишь, ей нехорошо. Пусть полежит ещё день-два, придёт в себя. Тебе что, жалко?
Эти «день-два» незаметно превратились сначала в неделю, потом во вторую. На любые мои попытки поговорить Ирина Сергеевна отвечала то жалобными стонами о здоровье, то рассказами о своём одиночестве в пустой квартире, где у неё, по её словам, даже кран течёт, а помочь некому.
Спустя месяц я заметила, что её шампуни и баночки уже прочно заняли полки в нашей ванной. Мои дорогие духи оказались задвинуты в самый дальний угол шкафа, потому что «от них у мамы начинается мигрень».
— Дмитрий, это уже ненормально, — шептала я мужу на кухне, пока свекровь в гостиной на полную громкость смотрела очередное ток-шоу. — Она живёт у нас месяц. Она перестирала всё твоё бельё, теперь знает, где у нас что лежит, а вчера выбросила мои любимые джинсы, потому что они, видите ли, рваные и неприличные.
— Настя, ну потерпи немного. Мама уже немолодая, ей нужно внимание. И потом, она же помогает. Ты видела, какой ужин вчера приготовила?
— Дмитрий, я этот ужин не просила! Я хочу просто ходить по своей квартире в нижнем белье и не сталкиваться в коридоре с твоей мамой, которая читает мне лекции о скромности.
Но настоящее потрясение ждало меня ещё через неделю. Вернувшись с работы, я увидела в прихожей новую вешалку. Ту самую, которую Ирина Сергеевна купила «взамен вашей хлипкой». А в углу гостиной уже стоял её старый домашний телевизор.
— Димочка помог перевезти, — радостно сообщила она, с видом хозяйки поправляя причёску перед моим зеркалом. — Я подумала: раз у меня дома всё равно начался ремонт, мои вещи пока побудут здесь.