— И только ждёшь удобного случая, чтобы раздуть ссору из ничего, — продолжил Андрей, уже не пытаясь говорить тише. — Можно было бы хоть немного радушия показать. И той самой женской мудрости, о которой все говорят.
Разговор упёрся в стену. Андрей очень ловко перевернул всё так, будто Екатерина была жадной, бессердечной хозяйкой, которой жалко миски супа для его родственников. Её усталость, раздражение, вложенные силы и годы труда он одним махом перечеркнул, словно всё это не имело никакого значения.
К середине июля Екатерина окончательно вымоталась от бесконечного потока гостей. После очередного неприятного разговора они с Андреем, казалось, пришли к твёрдому соглашению: ближайшие выходные они проведут вдвоём, без племянников, сестёр, матерей и внезапных заездов «на воздух». Ради этого Екатерина даже заранее договорилась с начальником и в пятницу ушла с работы пораньше, чтобы успеть добраться до дачи до вечерних пробок.
Всю дорогу она представляла, как они с Андреем спокойно посидят на террасе, выпьют кофе, поговорят без чужих голосов и просьб. А потом она наконец-то займётся своими розами — теми самыми, за которыми ухаживала почти как за живыми существами.
Около двух часов дня Екатерина остановила машину у ворот. Вышла, открыла калитку — и замерла.
Тишиной там и не пахло.
На её участке кипела шумная, беспорядочная жизнь. На террасе расположилась Валентиина Сергеевна. Причём не одна, а в компании двух пожилых подруг. Позже выяснилось, что у свекрови имелся запасной ключ: заботливый сын ещё весной сделал ей дубликат, конечно же, не поставив жену в известность. Наталья тоже успела приехать. Её дети с пронзительными криками носились по идеально подстриженному газону, стреляли друг в друга из водяных пистолетов и щедро поливали всё вокруг из садового шланга.
Екатерина медленно пошла по дорожке, стараясь осознать увиденное. Половина клумбы с дорогими английскими розами была безжалостно истоптана маленькими кроссовками. На светлых досках террасы темнели мокрые следы, рядом расползались грязные лужи. А подруги свекрови в это время пили чай из её любимого сервиза — того самого, который Екатерина покупала специально для тихих вечеров вдвоём с Андреем, — и оживлённо спорили о рецептах домашних заготовок.
Валентиина Сергеевна обернулась, заметила невестку и недовольно сморщилась, будто это Екатерина вторглась на чужую территорию и нарушила чей-то заслуженный покой.
— Ой, Екатерина, а мы думали, ты только вечером появишься. Чего это ты с работы так рано сорвалась? — свекровь поправила шляпу и тут же перешла к делу: — Раз уж приехала, сделай нам по-быстрому супчик. Мы с дороги голодные, сил никаких. Там, кажется, курица в морозилке лежала. И бельё в гостевой поменяй, да и в гостиной тоже. Девочки у меня на все выходные останутся, воздухом подышат.
Екатерина молча смотрела то на раздавленные розы, то на мокрую террасу, то на Валентиина Сергеевну, которая даже не посчитала нужным поздороваться. Ни извинения, ни вопроса, ни малейшего смущения — только распоряжения, будто перед ней стояла не хозяйка дома, а обслуживающий персонал.
И в этот момент внутри у Екатерины что-то окончательно оборвалось. Не вспыхнула ярость, не захотелось кричать или доказывать. Наоборот, пришла тяжёлая, почти ледяная ясность. Она вдруг очень отчётливо поняла: в этой семье никто никогда не станет ценить её труд. Её воспитанность, терпение и попытки не обострять конфликты здесь давно приняли за слабость. А слабого, как они считали, можно нагружать бесконечно.
Екатерина поднялась к ступеням террасы.
— Валентиина Сергеевна, — произнесла она ровно, без истерики и без нажима. Голос у неё был почти будничный. — Супа не будет. Холодильник пустой, продукты на вашу компанию я не покупала и покупать не собиралась. Постельное бельё можете сменить сами. Стиральная машина стоит в ванной, порошок — на полке сверху.
Свекровь осеклась, не договорив очередную фразу. Её подруги застыли с чашками в руках и растерянно переглянулись. Из дома выглянула Наталья, явно не ожидавшая такого поворота.
— Екатерин, ты чего опять начинаешь? Мама же просто попросила…
Но Екатерина не стала выслушивать ни возмущённые вздохи, ни привычные обвинения. Она прошла в дом мимо ошарашенной золовки, достала сумку и начала складывать свои личные вещи. Потом отключила от розетки дорогую кофемашину и умный робот-пылесос — технику, купленную исключительно на её деньги и для её удобства, — и отнесла всё это в багажник.
Вернувшись, она заперла свою спальню на ключ, чтобы никто не устроился там «на одну ночку», и спокойно убрала ключ в карман куртки.
Именно в этот момент в распахнутые ворота въехала машина Андрея. Он выбрался из салона с довольной улыбкой человека, заранее настроившегося на приятные семейные выходные. Но улыбка исчезла с его лица почти сразу, как только он увидел Екатерину с сумками.
Она подошла к нему вплотную.
— Я уезжаю в город отдыхать, — сказала Екатерина спокойно, глядя мужу прямо в глаза. — У тебя есть два дня. Либо ты объясняешь своей семье, что это не бесплатная база отдыха, а я не повариха, не горничная и не няня. Либо я просто перестаю сюда приезжать. Коммунальные платежи, откачку септика и налог я тоже оплачивать не буду. А свою половину дома сдам посторонним людям, чтобы вернуть хотя бы часть денег, вложенных в ремонт. До вечера воскресенья у тебя время есть. Развлекай гостей сам.
Она села за руль, завела двигатель и выехала за ворота, оставив Андрея стоять посреди двора с растерянным лицом.
Эти выходные превратились для него в настоящий кошмар. Без бесплатной, терпеливой и всегда доступной обслуги вся дружная родня внезапно столкнулась с обычной бытовой реальностью, от которой Екатерина их столько времени заботливо спасала.
— Андрей, что это за макароны без всего? — недовольно скривилась Валентиина Сергеевна, ковыряя вилкой в тарелке.