Наталья пересчитала деньги до последней купюры, выровняла края пачки и согнула её пополам.
— Тут сто шестьдесят тысяч гривен, — произнесла она. — Именно столько Руслан Олегович называл за материалы вместе с работой.
Андрей забрал пачку, даже не подняв на жену глаз, и быстро убрал деньги во внутренний карман куртки.
— Завтра свяжешься с рабочими? — уточнила Наталья.
— Свяжусь, — коротко ответил он. — Просто у меня сейчас голова совсем другим забита, ты же сама понимаешь.
— Чем именно другим?
— Да всяким. На работе проблемы.
Наталья задержала на нём взгляд чуть дольше, чем обычно бывает в простом бытовом разговоре.
— Андрей, я эти деньги три года собирала, — сказала она тихо, но твёрдо. — С цветов откладывала: где по пять, где по десять тысяч в месяц. Ты помнишь, как прошлой зимой я отказалась покупать себе новую куртку? Потому что копила на забор.
— Помню, — кивнул он. — Всё будет сделано.
— Когда бригада назначит день, сразу мне позвони. Я хочу в этот момент быть на участке.
— Ладно.
Он ушёл на кухню подогреть чай. Наталья услышала, как ложка звякнула о край чашки. Звук был самый обычный — домашний, привычный, ничем не примечательный. Но в его голосе минутой раньше ей почудилось что-то неровное, расплывчатое, будто Андрей отвечал не на её вопрос, а на какой-то другой, который она вслух не задавала.
Наталья работала флористом в небольшом магазинчике на углу Садовой и Речной. По утрам она составляла букеты, вечером подбивала выручку, а по субботам ездила на дачу, которая досталась ей от бабушки. Участок был оформлен на неё. Документы лежали в верхнем ящике комода, и иногда Наталья просто доставала папку, перелистывала бумаги и снова убеждалась: всё в порядке, всё записано правильно.
Земли было шесть соток — длинная узкая полоса вдоль оврага. С двух сторон стояли соседские участки, а с третьей, там, где когда-то тянулся старый перекошенный штакетник, теперь зияли дыры. Через эти проломы к ней на грядки регулярно забредали соседские куры. А однажды весной чужой пёс пролез на участок и разворошил клумбу с тюльпанами так, будто специально пришёл уничтожить всё самое красивое.
Наталья мечтала о нормальном глухом заборе. Не о декоративной изгороди, не о сетке, через которую всё видно, а о крепком заборе из профлиста — с воротами, калиткой и замком.
Минуло семь дней. Наталья спросила Андрея, что с бригадой.
— Я звонил, — сказал он. — У них сейчас всё расписано, обещали на следующей неделе сами набрать.
Прошла ещё неделя.
— Ну что там с забором? — спросила она в субботу утром, когда они собирались ехать на дачу.
— Руслан сказал, что у него сейчас другой объект, — ответил Андрей. — Нужно немного подождать.
— Немного — это сколько?
— Наталья, ну я же не могу стоять у него над душой. Люди работают, у них очередь.
Она ничего не сказала и молча принялась складывать в сумку рассаду.
На даче в тот день было спокойно. Татьяна Сергеевна, мать Андрея, подъехала ближе к полудню на своей машине. Привезла банки для консервации и большую трёхлитровую кастрюлю борща.
— Андрейка, помоги занести, — сказала она прямо с порога, даже не потрудившись поздороваться с Натальей.
Андрей вышел во двор, подхватил кастрюлю, а Татьяна Сергеевна прошла на веранду, устроилась на табурете и стала разглядывать участок через окно.
— А что это у вас с забором всё никак? — спросила она, будто обращалась сразу к ним обоим.
— Пока ждём рабочих, — ответила Наталья. — Бригада должна приехать.
— И зачем вам, скажи на милость, глухой забор? — хмыкнула свекровь. — Тут же все свои, всё на виду. Участок общий, можно сказать.
— Он не общий, Татьяна Сергеевна. Это мой участок.
— Ну как же не общий? — усмехнулась та. — Вы семья. У Андрея тоже есть права, он тебе муж.
Наталья медленно поставила чашку на стол.
— У Андрея есть право жить здесь вместе со мной. А собственность оформлена на меня.
— Ой, только не начинай, — вмешался Андрей. — Мам, никто ничего не оспаривает. Просто Наталья хочет поставить забор.
— Забор, конечно, вещь неплохая, — протянула Татьяна Сергеевна. — Только я бы на вашем месте сначала подумала о том, что действительно нужно. Теплицу давно пора менять. Старая совсем сгнила. Я в прошлом году чуть не провалилась там насквозь.
— Теплица сейчас не в моих планах, — спокойно сказала Наталья. — Для меня главное — забор.
— Ну главное так главное, — с особой интонацией произнесла свекровь и отвернулась к окну.
На этом разговор вроде бы иссяк. Но Наталья запомнила, как именно Татьяна Сергеевна сказала слово «главное». Будто речь шла о какой-то нелепой прихоти, над которой взрослые люди снисходительно посмеиваются.
Прошёл месяц. Забора по-прежнему не было.
Тогда Наталья решила сама поговорить с бригадиром. Номер Руслана Олеговича она нашла в старых сообщениях Андрея. Позвонила ему в обеденный перерыв, сидя в подсобке цветочного магазина среди пустых вёдер, в которых ещё утром стояли срезанные розы.
— Здравствуйте, — сказала она, когда мужчина ответил. — Меня зовут Наталья, я жена Андрея Кузьмина. Мы договаривались с вами насчёт забора на участке в Борисполе.
— А, да, помню, — отозвался он. — Только тот заказ мы ещё в марте сняли.
— Как сняли? — Наталья даже выпрямилась.
— Андрей Александрович позвонил и сказал, что планы изменились. Мол, деньги пойдут на другое. Мы освободили дату и взяли соседний объект.
Наталья поблагодарила его и отключила звонок. Руки у неё были сухие от постоянной работы с цветами: кожа на пальцах шелушилась от воды, стеблей и холода холодильной витрины. Она машинально тёрла один палец о другой и смотрела в стену подсобки, будто там мог появиться ответ.
В тот вечер дома она не стала устраивать разговор. Дождалась субботы, когда они с Андреем поехали на дачу вдвоём, без Татьяны Сергеевны.
— Я звонила Руслану Олеговичу, — сказала Наталья, расставляя рассаду огурцов на подоконнике веранды.
Андрей промолчал. Он стоял в сарае и перекладывал инструменты с места на место, делая вид, что очень занят.
— Он сообщил, что заказ отменили ещё в марте, — продолжила она. — По твоей просьбе.
Андрей всё так же молчал.
— Я жду объяснений, — сказала Наталья.
Он вышел из сарая, держа в руке секатор, и положил его на верстак.
— Я хотел тебе всё рассказать, — наконец произнёс он. — Просто подходящего момента не было.
— Сейчас момент вполне подходящий. Рассказывай.
Андрей отвёл взгляд в сторону старой теплицы, будто именно там прятались слова, которые он никак не решался произнести.
— Мама очень давила насчёт теплицы, — сказал он. — Повторяла, что старая вся прогнила, что урожай пропадёт, что ждать нельзя. Я подумал, что сейчас теплица важнее.
— Это были мои деньги, Андрей, — медленно сказала Наталья. — Деньги, которые я собирала на забор.
— Я знаю, — ответил он, и по тому, как он это произнёс, Наталья поняла: самое неприятное ещё не сказано.