— Бабушка, может, вас к двери проводить? — с ехидцей бросила продавщица, медленно осматривая меня с головы до обуви. — Здесь ассортимент не для пенсионерок. Вам бы, наверное, на рынок заглянуть.
Я остановилась возле стеклянной витрины, за которой висели платья. Сумка была у меня в руке, куртка — переброшена через плечо. Девица за прилавком смотрела так, будто перед ней оказалась не покупательница, а что-то крайне неприятное и лишнее.
— Я только взгляну, — ровным голосом ответила я.
— Конечно, взглянете, — она презрительно фыркнула. — Мы таких уже насмотрелись. Сначала всё перемеряют, потом оставят после себя кучу мятых вещей и уйдут, ничего не купив. Это бутик, если вы не заметили. Не магазин поношенной одежды.
На вид ей было около двадцати восьми. Узкое чёрное платье, броский маникюр, лицо с выражением уверенности в собственном превосходстве. На бейдже аккуратными буквами было написано: Алина.
Я мысленно усмехнулась. Она даже представить себе не могла, что всего месяц назад я приобрела не только этот салон, но и всё здание целиком. И сейчас эта самоуверенная девушка грубит собственной хозяйке.
— Покажите, пожалуйста, новые модели, — попросила я и кивнула в сторону ряда с платьями.
— Новые модели? — Алина неторопливо прошла вдоль стойки, делая вид, что поправляет плечики. — Бабуль, вы серьёзно? Здесь всё стоит дорого. Очень дорого. Может, вам лучше посмотреть отдел со скидками? Там вещи попроще, как раз для вас.
Я подошла ближе и сняла с вешалки платье глубокого синего оттенка. Материал оказался мягким, шелковистым, фасон — сдержанным и элегантным. Вещь была добротная, это сразу чувствовалось.
— Какая цена у этого платья? — спросила я.
Алина бросила взгляд на бирку и криво улыбнулась.
— Шестьдесят восемь тысяч рублей, — растянула она слова. — Но вам, честно говоря, даже рассматривать его смысла нет. Это явно не ваш уровень.
Я не стала отвечать. Просто держала платье, внимательно рассматривала строчки, подкладку, обработку краёв. Качество было достойным. За такие деньги — вполне оправданно. Возможно, вещь могла бы стоить и дороже.
— Я хочу его примерить, — сказала я.
— Правда? — Алина удивлённо изогнула бровь. — Вы хоть понимаете, что если оставите пятно или что-нибудь порвёте, придётся оплачивать полностью? У нас с этим строго. Шестьдесят восемь тысяч просто так никто прощать не будет.
— Понимаю, — спокойно кивнула я.
— Ну как знаете, — она равнодушно повела плечами. — Только если покупать не собираетесь, лучше сразу скажите. Не тратьте моё время. У меня, между прочим, скоро обед.
Она сняла платье и сунула его мне так небрежно, словно протягивала старую тряпку.
— Примерочная там, в углу, — указала она подбородком. — И осторожнее с молнией. Она итальянская, капризная.
Я взяла платье и направилась в кабинку. Закрыла за собой дверь, сняла свои вещи и надела обновку. Платье легло по фигуре так, будто было сшито специально для меня. Синий оттенок делал глаза ярче, фасон мягко скрывал то, что хотелось скрыть, а длина выглядела безупречно. Я несколько раз повернулась перед зеркалом. Да, это была хорошая вещь. Красивая, качественная и стоящая своей цены.
Когда я вышла, Алина сидела за стойкой, лениво перелистывала журнал и жевала жвачку. На моё появление она даже сразу не отреагировала.
— Ну как вам? — спросила я.
Она нехотя подняла глаза, скользнула по мне оценивающим взглядом.
— В общем, сойдёт, — протянула она. — Для вашего возраста даже ничего. Хотя вырез, если честно, слишком смелый. В пятьдесят уже не стоит так себя демонстрировать. Шея, знаете ли, возраст выдаёт, а морщины никого не украшают.
Мне пятьдесят четыре. Морщины у меня действительно есть. Только я их не прячу и не стыжусь. Каждая появилась не просто так: за ней годы труда, пережитые трудности, решения, которые приходилось принимать самой, и опыт, который не покупается ни за какие деньги.
— Я покупаю это платье, — произнесла я.
Алина отложила журнал и заметно выпрямилась.
— Серьёзно? — в её голосе прозвучало такое неподдельное изумление, что она даже не попыталась его скрыть. — Вы точно поняли, сколько оно стоит?
— Шестьдесят восемь тысяч рублей, — повторила я. — Да, я слышала.
Продавщица поднялась, подошла ближе и прищурилась, уже разглядывая меня иначе — не с презрением, а с подозрительным любопытством.
— Интересно, — протянула она. — И чем же платить будете? Пенсию по частям принесёте? Или внучки всем семейством скинулись?
Я достала из сумки банковскую карту и положила её на стойку.
— Вот этой картой.
Алина взяла её двумя пальцами, повертела, заметила чёрный пластик и знак премиального обслуживания. На её лице снова появилась насмешливая гримаса.
— Ого, чёрная карта, — сказала она с явным сарказмом. — Богатого мужа нашли? Или какой-нибудь щедрый дедушка помогает? Хотя, пожалуй, я уже поняла, откуда такие возможности.