За столом напротив меня устроился Дмитрий — один из наших самых весомых клиентов. Через нашу компанию он гонял промышленную технику из Днепра, работал со мной уже четвёртый год и производил впечатление человека, которого трудно сдвинуть с места не только в переговорах, но и вообще в жизни. Он положил приборы на край тарелки и повернулся к Андрею.
— Слушай, объясни, как вы всё-таки уломали «Северный порт»? — спросил он. — Я с ними сам уже полгода бьюсь, а цену никак не продавлю.
Я могла бы пересказать эту сделку с любого места и не ошибиться ни в одной детали. «Северный порт» почти год водил нас за нос. Я трижды ездила к ним, часами просиживала в приёмной, один раз приехала с температурой, потому что переносить встречу было нельзя. В результате мы забрали нужный объём, а они согласились снизить стоимость перевалки. На пятнадцать процентов. Эти цифры врезались мне в память, потому что каждую из них я выгрызала сама.
Андрей удобно откинулся на спинку стула и лениво покрутил бокал за тонкую ножку.
— А, с «Северным»? — протянул он с той лёгкой снисходительностью, от которой у меня всегда сводило челюсти. — Да там ничего сложного не было. Съездил пару раз, поговорил нормально, по-человечески, без ваших бесконечных писем на сорок страниц. Такие вопросы решаются не в переписке, а за столом. Посидели, обсудили, ударили по рукам — и всё.
Дмитрий одобрительно качнул головой. А у меня внутри будто разом стало душно.
Андрей был там один раз. Один-единственный. На финальном подписании, куда я сама его позвала, потому что так было положено: муж, коммерческий директор, представитель компании, её «лицо». Он сидел рядом, широко улыбался, подливал коньяк и рассказывал какие-то байки про рыбалку. К тому моменту всё уже давно было согласовано. Он приехал только за рукопожатием, которое я готовила одиннадцать месяцев.
— За столом, конечно, разговаривать приятнее, — тихо заметила я. — Только скидку на перевалку они дали не за коньяк.
Андрей посмотрел на меня с улыбкой, какой взрослые обычно одаривают ребёнка, не вовремя вмешавшегося в серьёзную беседу.
— Наталья у меня скромная, — сказал он гостям, будто объяснял мою странность. — Всё ещё верит, что мир держится на её табличках в Excel.
Несколько жён вежливо улыбнулись. Один из партнёров коротко рассмеялся. А вот Дмитрий не улыбнулся. Он продолжал смотреть на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то настороженное, почти понимающее.
— Подожди, — произнёс он медленнее. — Наталья Сергеевна, так эти пятнадцать процентов ведь вы выбивали? Я же помню, весной вы говорили, что уже в третий раз туда едете.
В зале звенели бокалы, кто-то смеялся у соседнего стола, в углу мягко перебирал клавиши пианист. Но за нашим столом на мгновение повисла такая тишина, будто все звуки отодвинулись куда-то в сторону.
— Да, — сказала я. — Ездила. Три раза.
Дмитрий перевёл глаза на Андрея. Он не произнёс ни слова, но в этом взгляде уже было достаточно.
Андрей, однако, не сбился. Он вообще почти никогда не терял равновесия — именно этим и был опасен.
— Так я об этом и говорю, — легко подхватил он. — Работает команда. Наталья ведёт процесс на земле, я закрываю финальную часть. У каждого своя зона ответственности. Верно, дорогая?
Он накрыл мою руку своей ладонью прямо на белой скатерти. Со стороны — нежный жест внимательного мужа. При свидетелях Андрей всегда умел быть безупречно любящим.
Я опустила взгляд на его руку. Загорелая кожа, аккуратные ногти, дорогие массивные часы. Рука человека, который «закрывает финал» после того, как кто-то другой почти год тянет на себе всю сделку.
Я могла бы подняться и сказать всё. Прямо здесь, при клиентах, партнёрах и их жёнах. Разложить по пунктам, кто ездил, кто звонил, кто торговался до хрипоты и кто появился только в день подписания. Но я слишком хорошо знала, чем заканчиваются такие сцены. В их глазах я стала бы сварливой женой, не способной пережить успех мужа, а он — благородным красавцем, который терпеливо сглаживает неловкость. Так уже было. Три года назад я поправила его при партнёре. Дома после этого он неделю почти не разговаривал со мной, а потом устало сказал: «Ты выставила меня идиотом. При людях. Как ты вообще могла?»
С тех пор я усвоила простое правило: на людях — молчать.
Поэтому я просто выскользнула из-под его ладони. Без резкости. Так, словно всего лишь потянулась за бокалом.
— У каждого своё место, — повторила я и сделала глоток воды.
Вода оказалась тёплой, с долькой лимона, но на языке почему-то осталась горечь.
Дмитрий ещё раз взглянул на меня — быстро, внимательно, с тем выражением, с каким смотрят люди, уже всё понявшие, но не желающие влезать в чужую семью. Потом он снова взял вилку.
— Ну что ж, за команду, — произнёс он с едва заметной иронией и поднял бокал.
Все выпили. Андрей — с удовольствием, развалившись на стуле, как настоящий хозяин вечера. Я — автоматически, чувствуя, как лимонная горечь оседает где-то у корня языка.
«Что я вообще здесь делаю? — подумала я. — Оплачиваю этот зал, эти лилии, этот микрофон у сцены — и сижу молча, пока чужой, по сути, муж превращает мои три поездки в свой уверенный мужской разговор».
Свечи медленно стекали воском. У сцены началась суета: кто-то проверял звук, поправлял стойку микрофона, перебирал провода. Ведущий в тёмном костюме заглядывал в папку и что-то помечал ручкой на полях.
Официальная часть должна была начаться с минуты на минуту. Гранты, торжественные выступления, аплодисменты.
И ещё один пункт в программе, о котором Андрей, похоже, совершенно забыл.
Ведущий поднялся на сцену, поблагодарил гостей за то, что они собрались, и вечер пошёл по заранее расписанному сценарию. Со сцены говорили о будущем отрасли, о молодых специалистах, о том, что перевозки — это не только машины, маршруты и накладные, а прежде всего люди. Всё звучало красиво, гладко, под мягкую музыку и приглушённый свет.
Затем объявили короткую паузу перед вручением грантов, и гости начали расходиться к фуршетным столам. Андрей был в своей стихии. Он быстро собрал вокруг себя человек шесть: несколько партнёров, двух журналистов из профильного издания, кого-то из ассоциации перевозчиков. И держал их внимание так уверенно, как опытный рассказчик держит зал.
Я стояла рядом с бокалом минеральной воды и слушала.
— А вот чем я действительно горжусь, — говорил Андрей, и голос у него стал мягче, почти доверительнее, — так это нашей стипендиальной программой. В этом году мы взяли двенадцать ребят. Молодые водители, в основном из небольших городов и сёл. У кого-то нет денег на категорию «Е», у кого-то вообще никакой поддержки. Мы полностью оплачиваем им обучение.
— Достойная инициатива, — кивнул журналист и быстро сделал пометку в блокноте.
— Знаете, с чего всё началось? — Андрей чуть понизил голос, будто собирался перейти к чему-то личному.