Марина допила остатки воды и снова уставилась в экран мобильного. Сообщение от Ирины Сергеевны пришло в субботу, чуть после восьми утра, в то время, когда обычные люди ещё досматривают сны или хотя бы не начинают день с делёжки чужих вещей. Но бывшая свекровь к обычным людям, по мнению Марины, никогда не относилась.
«Марина, ты с моим сыном развелась. Жизнь ему испортила, да и мне тоже. Хоть пылесосом помоги. Мой сломался, а ты, я знаю, новый себе купила. Прошу по-человечески. Будь добра, отдай».
Марина перечитала эти строки один раз, потом второй, затем третий. Сначала её даже разобрал смех. Потом где-то внутри поднялось тяжёлое, вязкое раздражение. В итоге она просто перевернула телефон экраном к столу и пошла запускать кофемашину.
Она нажала кнопку. Аппарат загудел, заурчал и пустил в белую кружку плотную тёмную струю кофе. На кружке красовалась надпись «Старший инспектор» — подарок коллег к её сорокалетию, полученный два года назад.
Кружке исполнилось два года. Разводу — тоже.
Марина сидела на собственной кухне, в собственной квартире, на своём стуле, пила свой кофе и пыталась понять, с какой вообще радости она должна кому-то что-то отдавать. Да ещё пылесос. И тем более — Ирине Сергеевне.
Квартира принадлежала ей одной. Небольшая однокомнатная, в панельной девятиэтажке на окраине спального района, купленная за шесть лет до свадьбы на её личные деньги.
При разводе жильё даже не рассматривалось как совместное имущество: по документам всё было предельно ясно, квартира являлась её добрачной собственностью. Сыну сейчас шестнадцать. Он жил то у неё, то у отца — неделя через неделю. Такое решение они когда-то приняли. Бывший муж при разделе претендовал только на автомобиль, приобретённый уже в браке, и на часть средств с общего счёта. Пылесосы в его списке требований не значились.
Кофемашина наконец стихла. Марина взяла кружку и подошла к окну. Во дворе дворник водил по асфальту метлой из прутьев, собирая пыль, листья и мелкий мусор в одну серую кучку. Машины на парковке стояли ровной линией. Самая обыкновенная суббота — тихая, пустоватая, спокойная. И только сообщение в телефоне уже успело перевернуть это утро вверх дном.
Она снова открыла переписку, несколько секунд подумала и набрала ответ.
«Ирина Сергеевна, пылесос я купила себе три месяца назад на свои заработанные деньги. Он мне необходим. Ваш сын во время развода забрал машину и телевизор из гостиной. Претензий к нему у меня нет. Прошу вас больше не обращаться ко мне с такими просьбами».
Марина нажала «отправить», допила кофе и отправилась в ванную.
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда она намылила голову. Марина недовольно поморщилась, быстро смыла пену, перекрыла воду, вытерла руки полотенцем и взяла трубку. Звонила Ирина Сергеевна. Не написала новое сообщение, а именно позвонила.
Такое случалось нечасто. Обычно бывшая свекровь ограничивалась редкими посланиями раз в три-четыре месяца — когда ей становилось скучно или когда она вдруг вспоминала, что на свете существует женщина, посмевшая развестись с её ненаглядным мальчиком.
— Марина, — голос в трубке прозвучал сухо, резко и сразу с нажимом, — ты моё сообщение видела?
— Видела, Ирина Сергеевна. И я вам ответила.
— Глупость ты ответила. Я ведь нормально прошу, по-хорошему. У меня пенсия, новый пылесос мне не по карману. А ты ещё молодая женщина, заработаешь.
Марина медленно втянула воздух. Молодая женщина. Мастер участка в жилищно-эксплуатационной конторе. Да, на жизнь ей хватало, но фраза «молодая, заработаешь» прозвучала уже совсем нагло.
— Ирина Сергеевна, — произнесла она ровным голосом, стараясь не повышать тон, — этот пылесос стоил мне около десяти с половиной тысяч гривен. Я три месяца на него откладывала. С каждой зарплаты понемногу. Он нужен мне для уборки. Ваш сын зарабатывает достаточно, обратитесь к нему.
— Мой сын, между прочим, и так тебе алименты платит! — голос Ирины Сергеевны сорвался почти на крик. — Ты его обобрала до нитки, квартиру себе оставила!
— Квартиру я купила до брака, — спокойно, но твёрдо перебила Марина. — А он забрал машину. И телевизор. И половину денег со счёта. Ирина Сергеевна, я сейчас занята. Извините.
Она сбросила звонок раньше, чем бывшая свекровь успела выпалить что-нибудь ещё. Потом несколько секунд молча смотрела на экран телефона.
Марина уже пятнадцать лет работала мастером участка. Её бывший муж трудился в страховой компании и занимался урегулированием убытков по автострахованию.
Он проводил дни в тёплом офисе, пил кофе из автомата и разговаривал с клиентами по телефону. Развод начался по его инициативе: он встретил другую женщину, которая была младше Марины на восемь лет, и сказал об этом прямо. Не юллил, не придумывал командировки и не устраивал тайных переписок.
Однажды он просто пришёл и произнёс: «Марина, я полюбил другую. Давай разведёмся по-человечески».
И они действительно развелись. «По-человечески» означало без публичных скандалов, с оформлением раздела имущества через нотариуса и с заранее оговорённым порядком общения с сыном. Марина тогда плакала по ночам, когда никто не видел, но на людях держалась ровно. Гордость не позволяла показывать, насколько ей больно.
И теперь, спустя два года, когда буря вроде бы улеглась, а жизнь наконец вошла в привычное русло, снова объявилась Ирина Сергеевна.