И объявилась она не просто так — с требованием отдать ей пылесос.
Марина досушила волосы полотенцем, переоделась в домашнюю одежду — растянутую футболку и старые джинсы, протёртые на коленях, — и вышла в комнату. Пылесос стоял на своём обычном месте, в углу возле шкафа.
Он был вертикальный, недешёвый, с прозрачным контейнером для пыли и съёмным ручным модулем. Марина купила его всего три месяца назад, когда прежний окончательно сдался и перестал нормально втягивать даже мелкий мусор.
Новая техника работала почти бесшумно, но при этом мощно. Контейнер очищался одним нажатием, а съёмная часть позволяла спокойно пройтись по дивану, креслам и полкам, не волоча за собой тяжёлый корпус. Марине нравился этот пылесос. Разумеется, не как живое существо, но как вещь, заработанная собственным трудом и действительно облегчающая быт, — очень нравился.
Она машинально провела ладонью по гладкому пластиковому корпусу. Даже на секунду не возникло желания кому-то его отдавать. Тем более женщине, которая все семь лет её брака за спиной называла её не иначе как «эта Маринка» и при каждом удобном случае внушала сыну, что он вполне мог бы выбрать себе кого-нибудь «получше».
Марина тяжело выдохнула и включила телевизор, надеясь переключиться хотя бы на новости или какой-нибудь пустой сериал. Но примерно через час в квартире резко зазвонил домофон.
Она подошла к трубке и нажала кнопку.
— Кто там?
— Открывай, Марина. Это я, — голос Ирины Сергеевны звучал ровно, почти буднично. — Мне надо с тобой поговорить.
Марина застыла у стены. Внутри неприятно сжалось. Гостей она не ждала. Особенно таких. В трубке повисла тишина: Ирина Сергеевна стояла у подъезда и, видимо, терпеливо ждала, когда ей откроют.
— Ирина Сергеевна, я вас не приглашала, — сухо произнесла Марина. — Если вы снова насчёт пылесоса, мой ответ вы уже слышали.
— Да не о пылесосе я, — голос бывшей свекрови сразу стал мягче, почти ласковым. — Просто поговорить хочу. Мы же не чужие люди. Как-никак я бабушка твоего ребёнка.
Удар был нанесён точно в нужное место. Марина знала: внука Ирина Сергеевна действительно любила. На дни рождения всегда приезжала с подарками, звонила регулярно, интересовалась его делами. После развода сына с Мариной связь с мальчиком она не оборвала. И, пожалуй, только это до сих пор удерживало Марину от полного прекращения всякого общения с бывшей свекровью.
Она молча нажала кнопку. Внизу коротко запищал замок, и подъездная дверь открылась.
Спустя пару минут звонок прозвучал уже у входа в квартиру. Марина открыла.
Ирина Сергеевна стояла на пороге прямая, сухая, будто натянутая струна. На ней было серое пальто, через плечо висела чёрная сумка. Ей исполнилось шестьдесят три, но выглядела она старше своих лет: седые волосы были туго собраны в пучок, лицо прорезали глубокие морщины, особенно у рта и вокруг глаз.
Всю жизнь она проработала учительницей математики в школе, а три года назад ушла на пенсию. Жила одна, в двухкомнатной квартире в соседнем районе. Андрей навещал мать нечасто: теперь у него была новая семья, новые заботы. Марина всё это знала — всё-таки семь лет они были родственницами.
— Проходите, — сказала она без малейшей улыбки.
Ирина Сергеевна переступила порог, сняла туфли и аккуратно поставила их на коврик. Потом медленно окинула взглядом прихожую. Марина сразу уловила этот взгляд — оценивающий, привычный, тот самый, которым бывшая свекровь всегда осматривала её дом. Словно проверяла: достаточно ли чисто, всё ли на местах, не запустила ли хозяйство.
— Кофе будете? — спросила Марина больше из приличия, чем из настоящего желания угощать.
— Нет, я ненадолго, — ответила Ирина Сергеевна и, не дожидаясь приглашения, прошла в комнату и опустилась на диван. — Марина, я к тебе по делу.
Марина осталась у дверного проёма, скрестив руки на груди.
— По какому именно?
— Пылесос, — прямо сказала Ирина Сергеевна и посмотрела ей в глаза. — Я ведь тебе уже написала. Мой старый совсем перестал работать, почти ничего не тянет. А на пенсию новый я не куплю. У тебя вон какой стоит — я месяц назад приходила, видела. Дорогой, удобный, с контейнером. И зачем он тебе одной? Живёшь сама, убирать особо нечего. А у меня две комнаты, ковры повсюду.
Марина почувствовала, как внутри медленно поднимается горячая волна злости. Значит, во время прошлого визита та всё заметила, запомнила, приценилась — и просто выжидала удобного случая.
— Ирина Сергеевна, — медленно произнесла она, стараясь говорить спокойно, — я вам уже ответила. Пылесос я отдавать не собираюсь. Я купила его на свои деньги. У меня тоже есть ковры, и пыль у меня тоже появляется. Попросите Андрея, пусть он вам купит новый.
— Андрея! — Ирина Сергеевна резко всплеснула руками. — Да у Андрея ипотека, жена дома сидит, в декрете, ещё второго ребёнка ждут. Откуда у него деньги? Ты его обобрала, всё из него вытянула, а теперь ещё и меня, старую женщину, упрекаешь!
— Я у него ничего не вытягивала, — тихо сказала Марина, но в голосе уже появился холодный металлический оттенок. — Он ушёл сам. Сам выбрал другую женщину. Квартира моя, она была куплена до брака. Машину Андрей забрал себе. Так где именно я его обобрала?
Ирина Сергеевна плотно сжала губы. Глаза её сузились, пальцы крепко вцепились в ремешок сумки.
— Ты ему жизнь испортила, — отчеканила она. — Он из-за тебя намучился. Думаешь, ему легко было рядом с тобой? Вечно на работе, вечно уставшая, вечно всем недовольная. Он мужчина, ему нужно внимание, тепло, забота. А ты вечно думала только о своей работе.