Оставшаяся пятая доля была записана на Наталью Павловну. Услышав слово «доли», я решила, что это какая-то ипотечная математика для сотрудников банка, и на этом перестала задавать вопросы. О существовании Государственного реестра вещных прав я узнала намного позже. В тот момент, спроси меня кто-нибудь, что значит эта аббревиатура, я бы, пожалуй, предположила что-то из области медицины.
Прописка у меня, кстати, так и оставалась у мамы в области. Мы собирались её поменять раз двадцать, не меньше, но всякий раз внезапно появлялось что-то более срочное, важное или просто приятное.
Я спокойно жила в этой квартире, вместе с Дмитрием вносила платежи по ипотеке, выбирала обои, таскала домой стулья, спорила из-за штор и высаживала фикус. И при этом абсолютно искренне была уверена: жильё почти полностью Дмитриево, потому что именно его фамилия занимала в какой-то солидной официальной бумаге целых четыре пятых.
Именно на этом моём блестящем юридическом невежестве Валерия через два года и попыталась выстроить своё маленькое домашнее княжество.
Княжество Валерии Дмитриевны
После развода она появилась у нас «буквально на пару дней».
Уже к концу первого вечера эти пару дней растянулись на срок без даты окончания.
Валерия заняла спальню. Дмитрий перебрался на диван. А мне досталась кладовка. Почему именно я, а не брат главной распорядительницы, должна была ночевать среди лыж, старых банок с краской и коробки с ёлочными игрушками, я до сих пор толком не понимаю. Видимо, потому что первой промолчала.
Наутро мои цветы переехали на лестничную площадку.
Валерия сообщила, что земля в горшках накапливает «тяжёлую энергетику».
Я занесла фикус обратно и поинтересовалась, не накапливает ли такую же энергетику её чемодан. Юмор она не оценила.
Потом выяснилось, что у золовки особый рацион.
На дверце холодильника появился листок: индейка, брокколи, авокадо, творог строго определённой жирности.
Я пробежала глазами список и оставила его висеть. Вечером Валерия спросила, по какой причине ужин по этому перечню не готов. Я честно сказала, что авокадо не ем.
— Так это мне, — возмутилась она.
Я заметила, что в таком случае ещё более странно ждать, что готовить это буду я.
Она тут же пожаловалась Дмитрию. Муж пришёл ко мне в кладовку, осторожно присел на коробку с новогодними шарами и завёл своё привычное:
— Тюу-тю-тю-тю… Полин, ну тебе трудно, что ли?
Я ответила, что мне нетрудно, и предложила ему лично приготовить сестре индейку. Дмитрий немного подумал и признался, что не умеет. Я сказала, что тоже, между прочим, не появилась на свет с индейкой в руках.
На этом заседание семейного совета было закрыто.
Валерия тем временем продолжала устанавливать порядки. Книги в гостиной она переставила, потому что корешки, по её мнению, не сочетались со шторами. Мою любимую кружку убрала куда-то на верхнюю полку дальнего шкафа. Объявила, что феном после десяти вечера пользоваться запрещено. Однажды даже спросила, почему полотенца в ванной развешаны «без учёта цветовой гаммы».
Я посмотрела на Дмитрия. Он тяжело выдохнул своё «тюу-тю-тю-тю» и спокойно продолжил есть котлету.
Самое странное, что я всё ещё держалась. У нас в деревне вообще терпят долго. Сначала надеются, что человек сам догадается. Потом ждут, что ему кто-нибудь объяснит. И только после этого внутренняя тётя Вера переходит через улицу выяснять отношения. До моей внутренней тёти Веры оставалось, по ощущениям, дня два.
Семь ночей возле лыж
Ночами я лежала на раскладушке и читала в интернете всё подряд про имущество супругов. Это оказалось мучительно.
Авторы юридических статей почему-то пишут так, будто читатель уже перед этим прочитал ещё десять юридических статей и сдал экзамен.
Через полчаса такого чтения я понимала меньше, чем до того, как открыла первую вкладку.
Однажды мне попалось выражение «режим общей совместной собственности супругов». Я перечитала его трижды и решила, что, возможно, это имеет ко мне какое-то отношение. Утром Дмитрий объяснил всё по-своему: четыре пятых квартиры записаны на него, значит, эти четыре пятых его. Я напомнила о деньгах от бабушкиной однушки, но он сказал, что мы семья. Тогда я спросила, что будет, если семья вдруг закончится.
Дмитрий нервно провёл рукой по волосам:
— Тюу-тю-тю-тю… Полин, ну зачем ты себя накручиваешь?
Я ещё уточнила про пятую долю его матери. Муж махнул рукой: мол, это просто формальность, Наталья Павловна всё равно когда-нибудь перепишет её на него. И я снова поверила. Вот настолько я тогда была наивной.
Достаточно было показать мне серьёзное лицо, произнести слово «выписка» — и я тут же ощущала себя школьницей, которая прогуляла самый важный урок.
На седьмой день в дверь позвонили.
Наталья Павловна пришла вовсе не ради моего спасения
Я открыла. На пороге стояла свекровь с пакетом замороженной смородины. И всё. Никакого портфеля, никаких папок с документами, никакого адвоката за спиной. Она просто возвращалась с дачи, проезжала неподалёку и решила завезти ягоды. В этом была вся моя жизнь: самые крупные перемены обычно начинались с какой-нибудь мелочи.
Наталья Павловна вошла, сняла пальто и, увидев в прихожей Валериины чемоданы, спросила, неужели дочь всё ещё у нас. Из комнаты тут же донеслось счастливое:
— Мамочка!
Валерия вышла в халате, обняла мать и сразу принялась подробно рассказывать о своём разводе.
Свекровь слушала ровно до того момента, пока не заметила мою подушку на табурете возле кладовки. Она кивнула на неё и спросила, что это такое.
— Спальня, — сказала я.
Наталья Павловна посмотрела на дверь кладовки, потом на меня, потом на дочь.
Валерия поспешно объяснила, что ей сейчас очень тяжело, Дмитрий разрешил пожить в спальне, а я «сама была не против». Я даже не стала возражать. Свекровь открыла кладовку, несколько секунд молча разглядывала раскладушку между лыжами и коробками, а затем спросила у дочери, она это серьёзно.
Валерия только пожала плечами: квартира, мол, Дмитрия, а Полина по документам вообще никто.
Наталья Павловна напомнила, что одна пятая квартиры принадлежит ей. Валерия отмахнулась: временно, всё равно мать потом отдаст эту долю сыну. Свекровь ничего не сказала. Только очень медленно повернулась ко мне и спросила, правда ли я считаю себя человеком без прав.
Я неуверенно пробормотала, что главным собственником в выписке указан Дмитрий.
Тогда Наталья Павловна начала задавать вопросы уже совсем другим тоном и быстро выяснила главное: квартиру мы покупали после свадьбы, ипотеку платили вместе, а происхождение первоначального взноса требовало отдельного разговора.