— Андрей, скажи честно, ты и правда уверен, что мы закончим всё к годовщине? Мы успеем переехать, да? — Наталья стояла возле открытой балконной двери. Сквозняк шевелил лёгкую занавеску, по комнате тянуло свежей краской и каким-то подпаленным запахом, словно на кухне снова оставили сковородку на огне. — Работы ведь ещё невпроворот… А ты всё повторяешь: «Через месяц уже будем здесь ночевать».
Муж даже не поднял головы. Он склонился над коробкой с лампочками и рассматривал надписи на ней так сосредоточенно, будто там был спрятан важный секрет.
— Наташ, ну чего ты сразу паникуешь? Всё нормально, всё движется. Почти по графику. Строители сказали, что недели через две можно будет завозить вещи. Кухню доделывают, плитку положили, с проводкой тоже разобрались… в общем, и электрика на месте.
Это его «электрика на месте» прозвучало как волшебная формула, которой полагалось разом закрыть все проблемы. Наталья тихо усмехнулась, но отвечать не стала. Спор сейчас всё равно ничего бы не изменил. Да и вообще в последнее время любые споры между ними будто заранее теряли смысл.
Им давно уже было не двадцать восемь. Обоим — по пятьдесят два. За плечами почти три десятилетия брака. Впереди — очередная дата, которую вроде бы надо было отмечать. Только прожитые вместе годы воспринимались Натальей не как парадный юбилей, а как длинная дорога: на ней известны все повороты, выбоины, удобные объезды и места, где лучше промолчать, чтобы не застрять в семейной пробке.
Они вырастили двух сыновей. Старший уехал в другой город и звонил обычно раз в неделю, чаще по делу, чем просто так. Младший жил неподалёку, в соседнем районе, и мог забежать на несколько минут: прихватить забытые кроссовки, заглянуть в холодильник и с порога спросить: «Мам, ты опять пирог испекла?»
Когда дети окончательно разлетелись, квартира вдруг стала слишком просторной и слишком тихой. Эта тишина не успокаивала, а давила. И тогда Андрей решил, что им нужно что-то изменить. Не начать жизнь заново — громкие слова он не любил, — а просто переехать туда, где они снова будут слышать не пустое эхо комнат, а шаги друг друга.
Он нашёл жильё в новом жилом комплексе на окраине города. Это был не старый дом в центре, не квартира с лепниной под потолком и историей в каждом скрипе, а современная многоэтажка из бетона и стекла. Лифты там двигались почти бесшумно, подъезды блестели чистотой, а двор с дорожками, лавочками и молодыми деревьями выглядел так, будто его перенесли с рекламного буклета.
Поначалу Наталья упиралась. Она любила их прежнюю квартиру: высокие потолки, потёртый паркет, который поскрипывал под ногами, и старый тополь под окнами. Каждую весну он осыпал двор пухом так щедро, будто нарочно давал ей повод ворчать. Но Андрей говорил о переезде уверенно, спокойно, по-хозяйски. И в какой-то момент Наталья устала возражать. Просто достала коробки и начала складывать в них их жизнь.
Ремонт тянулся почти год. Не потому, что квартира требовала невозможного, а потому, что Андрей вдруг решил сделать всё безупречно. Он лично выбирал плитку, спорил с прорабом, проверял каждую мелочь и сам ездил по строительным базам.