Иногда он возвращался с целыми пачками каталогов, образцов и распечаток, которые через пару дней уже лежали на кухне вперемешку с чеками, сметами и какими-то строительными схемами. Наталья наблюдала за ним и всё чаще ловила себя на странной мысли: перед ней будто снова тот самый Андрей из молодости, который в двадцать лет мог за считаные минуты собрать шкафчик по инструкции и потом весь вечер ходить с видом победителя. Ей, наверное, следовало бы радоваться этой живости, этой его увлечённости. Но радость почему-то не приходила. Вместо неё внутри появлялось тревожное ощущение, словно муж ускорился, а она всё больше отстаёт и уже не понимает, куда именно он так спешит.
Сама Наталья по-прежнему трудилась бухгалтером в небольшой компании. Там всё было привычно: лица, папки, отчёты, даже ошибки в документах казались знакомыми до последней запятой. Уйти с работы она боялась вовсе не потому, что переживала за зарплату. Страшнее было другое: Андрей уверенно говорил про какое-то «потом», но Наталья всё чаще думала, что это «потом» может так и не наступить. Он убеждал её легко, почти весело:
— Ты же сможешь вести клиентов из дома. Это твоя специальность. Ты сама сколько раз жаловалась, что устала каждый день мотаться в офис.
Она соглашалась, кивала, даже пыталась улыбаться, но где-то глубоко всё сжималось тугим узлом. Перемены никогда не были её стихией. Наталья не любила, когда выстроенный годами порядок вдруг начинали разбирать по кирпичику, пусть даже под красивыми словами о будущем, которое якобы должно стать их общим и счастливым.
По субботам или воскресеньям она приезжала в новую квартиру, медленно проходила из комнаты в комнату и старалась представить, что однажды здесь станет тепло, обжито, по-домашнему. Андрей, наоборот, чувствовал себя там уже хозяином. Он широко шагал по пустым помещениям, показывал руками, где встанут шкафы, где появятся полки, где лучше сделать свет.
— Смотри, здесь будет уголок для чтения, — говорил он с азартом. — А вот тут поставим барную стойку. Ты ведь хотела барную стойку, помнишь?
Наталья снова кивала и послушно улыбалась. А про себя думала совсем другое: никакой барной стойки она не хотела. Она хотела, чтобы их прежняя жизнь не рассыпалась и оставалась такой, какой была.
Потом начались мелочи, которые поначалу можно было объяснить усталостью. Андрей стал всё чаще задерживаться на квартире. Сначала он говорил, что нужно доделать последние штрихи. Затем появлялись электрики, которых обязательно требовалось проконтролировать. После этого выяснялось, что прораб перепутал материалы, не так заказал, не туда привёз, не вовремя позвонил. Телефон словно прирос к руке Андрея. Он отвечал на сообщения, почти не глядя вокруг, а за ужином мог сидеть напротив жены и бесконечно прокручивать переписку, будто в этих строчках решался вопрос жизни и смерти.
Однажды Наталья приехала без звонка. Просто выдался свободный день, и ей вдруг захотелось увидеть, как продвинулся ремонт. Андрей вышел к ней на лестничную площадку так быстро, словно не ждал жену, а перехватил случайного подрядчика у двери.
— Ты зачем приехала? — спросил он. Не резко, но с таким оттенком, будто её появление нарушило тщательно расписанный план. — Сейчас тут совсем не место. Пыль, коробки, прораб орёт, все бегают…
— Я не посторонняя, — тихо ответила Наталья. — Я твоя жена.
Он тяжело выдохнул и провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть с него раздражение вместе с усталостью.
— Прости. Просто момент сложный. Если хочешь, посиди пока на кухне, я скоро закончу.
Наталья вошла внутрь, опустилась на складной стул, забытый кем-то посреди комнаты, и стала смотреть, как в солнечном луче медленно кружится строительная пыль. И именно тогда она впервые ясно почувствовала: в их жизни надломилось что-то важное.