— Только ты, похоже, так ничего и не понял, — произнесла Ирина уже жёстче. — Поэтому мне и пришлось набрать самой.
Денис резко нажал на кнопку сброса. Без объяснений, почти машинально. Телефон он положил на стол экраном вниз, будто хотел спрятать не аппарат, а саму ситуацию. Виктория не сводила с него глаз.
— Что ты делаешь? — тихо спросила она.
— Ничего, — глухо ответил он. — Я не намерен с ней разговаривать.
Но телефон почти сразу завибрировал снова. Ирина не собиралась отступать. Виктория секунду смотрела на Дениса, потом взяла мобильный сама и ответила.
— Что вам нужно? — спросила она сдержанно, но холодно.
На том конце повисла короткая пауза.
— Значит, это ты, — голос Ирины изменился. Насмешка исчезла, вместо неё слышалась усталость, будто человек долго держался и наконец начал срываться. — Его новая жена. Послушай, я не хочу устраивать скандал с тобой. Мне нужен Денис. Не как мужчина. Как отец.
— Какой ещё отец? — Виктория напряглась.
— Отец моего сына. Нашего сына, если говорить честно. Мальчику тринадцать лет. И я уже не справляюсь. Он начал курить, пропадает неизвестно где, связался с дурной компанией. Мне нужна помощь. Мужская. Одна я его не вытягиваю.
Виктория слушала и не могла поверить, что всё это происходит наяву. Женщина, которая когда-то обманула Дениса и забрала у него сто тысяч, теперь звонила и просила поддержки. Да ещё говорила о ребёнке, о котором Денис не знал все эти годы.
— Вы сами понимаете, что сейчас говорите? — спросила Виктория, стараясь не сорваться. — Вы исчезаете на тринадцать лет, а потом вдруг сообщаете, что у Дениса есть сын?
— Понимаю, — ответила Ирина. — И да, это мерзко. Я знаю. Но мне больше не к кому идти. Я всю жизнь тянула всё сама. Замуж так и не вышла. У меня был только сын. А теперь он совсем отбился от рук.
Виктория перевела взгляд на Дениса. Он сидел, опустив голову, и молчал так, будто каждое слово по телефону било по нему сильнее предыдущего. Она прикрыла микрофон ладонью.
— Ты знал об этом? — спросила она почти шёпотом.
— Нет, — Денис поднял глаза. — Клянусь, нет. Она никогда мне ничего не говорила.
Виктория убрала руку от телефона.
— Мы должны всё обдумать, — сказала она Ирине. — Сейчас я вам ничего обещать не могу.
— Я не прошу денег, — быстро произнесла та. — Мне нужен не кошелёк. Мне нужен отец для мальчика. Хотя бы ненадолго. Пока он не сорвётся окончательно.
Виктория завершила разговор. В комнате стало так тихо, что слышно было, как тикают часы. Денис продолжал смотреть в пол, а она смотрела на него и не находила слов.
— Ты понимаешь, что всё это означает? — наконец спросила она.
— Понимаю, — едва слышно сказал он.
— И что ты собираешься делать?
— Не знаю.
— Денис, если это правда, это твой сын. Ты не можешь просто сделать вид, что ничего не случилось. Но и я… я тоже не знаю, как к этому относиться. Всё слишком сложно.
Он посмотрел на неё растерянно, почти беспомощно. Виктория никогда не видела его таким. Обычно он держался уверенно, даже в трудные минуты. А сейчас перед ней сидел человек, у которого почва ушла из-под ног. И она не знала, как ему помочь. Никто бы не знал.
Сначала Денис упирался. Он отказывался встречаться, говорил, что не хочет влезать в прошлое и тем более не собирается отвечать за то, что Ирина сама скрывала столько лет. Он повторял, что если ребёнок действительно его, она должна была сказать об этом сразу, а не спустя тринадцать лет. В нём росла злость, но вместе с ней — тревога. Он плохо спал, срывался по мелочам, часами молчал. Виктория видела, как его разрывает изнутри, но подобрать нужные слова не могла.
Ирина тем временем не исчезала. Она звонила почти каждый день, присылала сообщения, рассказывала всё новые подробности. Говорила, что подросток совсем перестал слушаться, что его грозятся выгнать из школы, что он крутится с ребятами постарше, которые пьют и курят, что дома с ним уже невозможно разговаривать. В её голосе было отчаяние, и даже Виктория, как ни старалась злиться, слышала это.
Через две недели Денис не выдержал.
— Я поеду, — сказал он однажды вечером. — Просто увижу его. Поговорю. Ничего больше.
Виктория долго смотрела на него, потом кивнула.
— Хорошо. Я тебя не останавливаю.
Она и сама не понимала, почему сказала именно так. Возможно, потому что знала: если мальчик и правда его сын, Денис не сможет остаться в стороне. Возможно, потому что видела, как он мучается. А может, где-то в глубине души надеялась, что он съездит, убедится, что всё не так страшно, вернётся — и их жизнь снова станет прежней.
Она собрала ему сумку. Аккуратно сложила рубашки, бельё, носки, положила зубную щётку. Денис стоял в прихожей и наблюдал за ней, будто хотел что-то сказать, но не решался.
— Ты злишься? — спросил он наконец.
— Злюсь, — честно ответила Виктория. — Но я понимаю тебя. Это твой сын. Ты должен хотя бы увидеть его.
Когда за Денисом закрылась дверь, она ещё долго стояла в коридоре. Смотрела на замок, на пустое место у порога, где только что стояла его дорожная сумка, и не представляла, что будет дальше.
Он уехал на три дня. Для Виктории эти дни растянулись бесконечно. Она не звонила ему первой, боялась показаться навязчивой, боялась услышать что-то, к чему не готова. Она просто ждала. Ходила по квартире, занималась привычными делами и всё равно думала только об одном: теперь всё может измениться. И именно эта неизвестность пугала сильнее всего.
Когда Денис вернулся, Виктория сразу почувствовала: прежним он не приехал. В нём появилась какая-то отстранённость. Он был рядом, но будто часть его осталась там. Он обнял Матвея, спросил про школу, потрепал по плечу, но мысли его явно блуждали далеко. Виктория видела это по взгляду.
Вечером, когда Матвей уснул, она наконец решилась спросить:
— Ну как?
Денис помолчал.
— Нормально, — сказал он. — Мальчик… хороший. Просто совсем запутался.
— Он похож на тебя?
— Да. Очень похож.
— И что теперь?
Денис провёл ладонью по лицу.
— Я не знаю. Но мне кажется, я должен ему помочь. Он мой сын. Я не могу просто развернуться и уйти.
Виктория понимала, о чём он говорит. Понимала его чувство вины, растерянность, внезапно проснувшуюся ответственность. Но от этого ей не становилось спокойнее. Ей было страшно.
— Не думай, что я собираюсь бросить тебя, — сказал Денис, словно прочитал её мысли. — Я просто хочу помочь ему. Немного. Пока он не выберется из всего этого.
— Хорошо, — тихо сказала Виктория. — Я понимаю тебя.