На самом деле Виктория ничего не понимала. Она лишь произнесла слова, которые, как ей казалось, от неё ждут. А внутри всё сжалось тугим холодным узлом — от тревоги, предчувствия и бессилия.
После той поездки Денис будто стал другим человеком. Он чаще молчал, подолгу сидел с отсутствующим взглядом, уходил в свои мысли. Начал звонить Ирине, разговаривал с мальчиком, советовал, расспрашивал, вмешивался. Он повторял, что ребёнку нужен отец, что нельзя оставлять его одного, что теперь он обязан быть рядом хотя бы какое-то время.
Виктория слушала, кивала, старалась держаться спокойно. Не устраивала скандалов, не упрекала, не требовала невозможного. Ей хотелось верить, что это временно, что Денис просто пытается исправить старую ошибку, а потом всё в их семье снова станет на свои места.
Но она видела: он отдаляется.
Сначала он уезжал всего на день или два. Потом стал задерживаться на несколько суток. Однажды — почти на неделю. Каждый раз объяснял одно и то же: нужно помочь сыну с учёбой, поговорить с ним, поддержать, направить. Виктория не останавливала его. Запретить отцу видеть ребёнка она не могла — это казалось ей жестоким и неправильным. Но с каждым его отъездом между ними словно вырастала невидимая перегородка. Всё выше. Всё холоднее.
В один из вечеров Денис вернулся, поставил сумку у двери и долго не решался начать разговор. Потом всё же произнёс:
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Виктория посмотрела на него и сразу поняла: сейчас он скажет то, чего она боялась больше всего. Она уже прочла это в его взгляде, в напряжённых плечах, в той тяжёлой паузе, которая повисла между ними.
— Я ухожу, — сказал Денис. — Совсем. К ним.
Она задала вопрос почти автоматически, хотя ответ давно знала:
— Почему?
— Потому что там я нужнее, — глухо ответил он. — Мальчику нужен отец. Ирине нужна поддержка. Я не могу снова их бросить.
— А мы? — тихо спросила Виктория. — Матвей? Я?
Денис отвёл глаза.
— Вы справитесь. Ты сильная. А они… они не справятся без меня.
Виктория смотрела на него, не в силах поверить, что всё это происходит наяву. Перед ней стоял человек, с которым она прожила тринадцать лет. Её муж. Отец её сына. И сейчас он спокойно объяснял, что уходит к женщине, которая когда-то обманула его, забрала деньги и много лет скрывала ребёнка. К женщине, появление которой разрушило их привычную жизнь до основания.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — спросила она.
— Понимаю, — ответил Денис. — Но по-другому я не могу.
— Нет, — Виктория горько усмехнулась. — Ты не из-за мальчика уезжаешь. Ты снова полюбил её. Просто не хочешь признаться.
Денис ничего не сказал. И этого молчания оказалось достаточно. Оно прозвучало честнее любых слов.
Он собрал вещи быстро, почти деловито. Матвею сказал, что уезжает по работе, что скоро вернётся. Сын поверил сразу — ему было всего восемь, и в его мире папы не исчезали навсегда. Виктория стояла рядом, смотрела, как Денис застёгивает сумку, и чувствовала себя совершенно беспомощной.
Когда за ним закрылась дверь, она ещё несколько секунд стояла неподвижно. Потом повернула ключ в замке, прислонилась спиной к двери и только тогда позволила себе заплакать. Долго, тяжело, почти беззвучно, пока слёзы не перешли в рыдания. Когда-то так плакала Ирина, изгнанная Денисом из его квартиры. Теперь на её месте оказалась Виктория.
Она пыталась вернуть мужа. Звонила ему, писала сообщения, просила приехать хотя бы поговорить. Напоминала, что Матвей скучает, что сын не понимает, почему отец всё обещает и не появляется. Денис отвечал устало и уклончиво: обязательно приеду, скоро, как только смогу. Но дни проходили, а он так и не приезжал.
Он выходил с Матвеем на видеосвязь, спрашивал про школу, про футбол, про друзей. Улыбался, делал вид, что всё почти как раньше. Только возвращаться домой не собирался.
Виктория не сразу сдалась. В какой-то момент она узнала адрес, собрала вещи на один день и поехала в другой город. Нашла нужный дом. Увидела Ирину. Увидела мальчика — и сердце болезненно сжалось: он и правда был очень похож на Дениса. Та же линия подбородка, тот же взгляд.
А потом она увидела самого Дениса.
Он стоял рядом с Ириной, и на его лице было выражение, которого Виктория раньше почти не замечала. Спокойствие. Умиротворение. Будто он наконец оказался там, где давно хотел быть, сам того не признавая.
— Денис, — сказала она, едва удерживая голос. — Пожалуйста. Вернись домой.
Он посмотрел на неё, и Виктория сразу поняла всё окончательно. В его глазах была жалость. Не любовь, не тоска, не желание вернуться. Только жалость.
— Прости, — тихо произнёс он. — Я не могу.
Домой Виктория возвращалась одна. В дороге она думала о том, как несправедливо иногда складывается жизнь. Она никого не обманывала, ничего не крала, не скрывала детей, не разрушала чужих семей. Она просто любила мужа, строила с ним дом, верила ему. И всё равно проиграла.
Матвей сидел на диване и смотрел телевизор, когда она вошла.
— Мам, а папа когда приедет? — спросил он, даже не отрываясь сразу от экрана.
Виктория опустилась рядом, обняла его за плечи и прижала к себе.
— Не знаю, сынок, — прошептала она. — Правда не знаю.
Она не стала рассказывать ему всю правду. Он был ещё слишком маленьким для таких объяснений. Да и какие слова могли бы смягчить то, что отец выбрал другую жизнь? Виктория просто сидела рядом, держала сына за руку и впервые ясно поняла: теперь у неё остался он. Только Матвей. И ради него она поднимется, выдержит, научится жить дальше. Даже если для этого придётся вырвать из сердца Дениса.
Она не знала, что будет потом. Вернётся ли он когда-нибудь. Сможет ли она принять его обратно, если однажды он постучит в эту дверь. Хватит ли сил простить. Но пока ей оставалось одно — жить. День за днём. Ради сына. Ради себя.
А где-то в другом городе Денис начинал новую жизнь рядом со своей первой любовью и старшим сыном. И вместе с ним в эту жизнь входило чувство вины — возможно, такое, от которого он уже никогда не освободится.
Виктория закрыла глаза и медленно вдохнула. Завтра наступит новый день. Она проживёт его. Потом следующий. И ещё один.
Потому что у неё есть Матвей. Потому что она сильная — гораздо сильнее, чем сама когда-то думала.
А Денис… Денис сделал свой выбор. Теперь ему предстояло жить с ним.