— Слушай, ты уже определилась, где будешь встречать Новый год? — Антон кинул ключи на полку и, даже не взглянув на Дарью, сразу открыл холодильник. — Времени почти не осталось. Надо заранее решить, потому что тридцатого суетиться будет уже поздно.
Дарья застыла, держа чашку в руке. Внутри будто что-то щёлкнуло. Он сказал не «мы», а именно «ты». Так, словно они не жили под одной крышей, не делили быт и не считались мужем и женой. Будто между ними была не семья, а какое-то случайное соседство.
— Что значит «где я»? — тихо спросила она, хотя уже почти понимала, к чему всё идёт. — Мы же вроде собирались вместе. Или у тебя опять работа?
Антон наконец обернулся. На лице появилась неловкая, виноватая улыбка — та самая, от которой у Дарьи неприятно сжималось в груди. Он всегда умел выглядеть так, будто ему самому тяжело, даже когда больно делал он.
— Да нет, не работа… Просто, понимаешь… — он потер затылок, делая вид, что подбирает слова, хотя наверняка давно всё обдумал. — Мы с мамой, Кристиной и Матвеем решили на каникулы съездить в домик под Полтавой. На все праздники. Там спокойно, снег, баня… Мама сказала, что мы давно вот так вместе не выбирались. А Кристина после увольнения совсем раскисла, ей нужно сменить обстановку. В общем, решили устроить семейный выезд.
Дарья медленно поставила чашку на стол. Очень осторожно, потому что пальцы внезапно перестали слушаться.
«Семейный». Это слово она слышала уже не впервые. И каждый раз за ним прятался один и тот же смысл: она не внутри, она где-то сбоку. Не своя. Лишняя.
Она даже не стала мысленно возвращаться к их свадьбе — там всё стало ясно почти сразу, с первого же тоста. Свекровь распоряжалась всем, словно это был её личный праздник: кому где стоять, кто с кем фотографируется, когда поднимать бокалы. Антон кружил в танце мать, успокаивал сестру, носил на руках племянника. А Дарья в белом платье стояла на краю собственного торжества, как красивая, но необязательная деталь интерьера.
Когда Антон всё-таки подошёл к ней — на минуту, между поздравлениями, — быстро поцеловал в щёку и бодро сказал:
— Не переживай. У нас семья дружная. Вливайся!
Она и правда пыталась. Господи, как же она старалась стать для них своей.
В памяти всплыл прошлый Новый год. Дарья три вечера подряд готовила праздничный стол: запекала курицу, нарезала салаты, даже сделала тот, который Антон обожал, а она сама терпеть не могла. Но стоило прийти его матери и сестре, как её блюда просто отодвинули в сторону.
— Дарочка, ты же знаешь, у Антона слабый желудок, гастрит, — сказала свекровь, вытаскивая из пакета контейнеры. — Я ему паровые тефтельки принесла. Ему нужно нормальное, полезное.
И Антон ел. Спокойно ел мамины тефтели, смеялся над их рассказами про какого-то дядю Вадима, про старую дачу, про «те самые семейные приколы», в которых Дарья не понимала ни одного намёка. Она сидела за столом и ловила себя на одной мысли: что она вообще здесь делает и кем для них является?
Она пробовала включаться в разговор. Спрашивала, кто такой дядя Вадим, что случилось на даче, чем закончилась история с прорвавшейся трубой. Но каждый раз слышала одно и то же:
— Ой, Дарочка, не забивай себе голову, — свекровь небрежно отмахивалась. — Это мы про своё.
В такие моменты Дарья чувствовала себя не женой, а обслуживающим персоналом. Подай тарелки, принеси салфетки, убери со стола, вымой посуду. И главное — не мешай «своим» обсуждать их «своё».
А полгода назад у неё так скрутило правый бок, что она едва не потеряла сознание. Дарья вызвала скорую и сразу набрала Антона.
— Даш, ты можешь немного подождать? — сказал он усталым голосом, словно она отвлекла его от дела куда важнее. — У Кристины кот застрял за батареей, она вся на нервах. Я сейчас разберусь и приеду, хорошо?
Он появился только через пять часов. К тому времени Дарье уже удалили аппендицит. Кот оказался важнее. Потому что Кристина — родная, своя. А Дарья… она вроде бы рядом. Как-нибудь справится. Жена ведь не мама и не сестра — заменяемая фигура.
Сейчас Антон стоял у холодильника так, будто всего лишь сообщил о мелкой бытовой перестановке, а Дарья молча смотрела на него и ждала, что он скажет дальше.