Наконец Антон будто собрался с духом и продолжил, подбирая слова так, словно заранее репетировал объяснение:
— Ты, главное, не принимай близко к сердцу. Мы просто решили съездить своим кругом. Мама говорит, что мы совсем перестали быть вместе, каждый сам по себе. И тебе там, честно, вряд ли понравится. Матвей опять будет ныть из-за каждой мелочи, мама начнёт всеми распоряжаться, а ты же тишину любишь… К тому же по деньгам выходит накладно. Ещё одно место — это примерно плюс шестнадцать тысяч грн, а у нас и без того всё рассчитано почти до копейки.
Дарья ощутила, как где-то под рёбрами поднимается тяжёлая, обжигающая волна. Не крик, не слёзы — что-то густое и горькое. Будто в комнате, где она только начала отогреваться, кто-то медленно выкручивал последнюю лампу.
— Значит, решение уже принято, — произнесла она неожиданно спокойным голосом. — Ты даже не посчитал нужным спросить, чего хочу я.
— Я был уверен, что ты нормально отнесёшься, — Антон дёрнул плечом, словно речь шла о совершенно очевидной вещи. — Это же семья.
— А я тогда кто? — Дарья сложила руки на груди. — Не семья?
— Ну вот, опять ты за своё… — он недовольно скривился. — Я говорю о родных по крови. Это другое. Ты взрослая, разумная, должна же понимать такие вещи.
— Как щедро с твоей стороны — разрешить мне быть разумной, — Дарья коротко усмехнулась. В этой усмешке оказалось столько боли, что ей самой стало неуютно. — То есть моя роль понятна: удобная женщина в квартире. Приготовит, постирает, наведёт порядок, лишних вопросов не задаст. А когда надо — тихо отойдёт в сторону, чтобы не мешать вашему семейному счастью.
— Да прекрати уже, — Антон нахмурился. — Ты раздуваешь из ничего трагедию. Я всё прикинул: еда, дрова, прокат лыж — примерно шестьдесят тысяч грн выйдет. Может, немного больше. На счёте у нас сто тысяч грн. Хватит с запасом. Бронь я уже подтвердил, вечером просто внесу оплату.
Перед глазами у Дарьи на мгновение потемнело. Он собирался одним движением списать почти все деньги, которые они откладывали вместе. Тот самый запас на непредвиденный случай, куда она каждый месяц переводила по две тысячи грн, экономя на кофе по дороге на работу, на нормальных кроссовках, на поездках и маленьких радостях. А для него это звучало легко: «просто внесу оплату».
Конечно, можно было бы сказать, что часть этих денег принадлежит и ему. Если забыть, что Антон уже не раз без особых обсуждений брал из общей суммы: то матери понадобилось на лечение, то Кристине срочно не хватило на ремонт. И каждый раз звучало одно и то же: «Ну это же семья, Дарь, надо помогать». А если бы заболел сам Антон? Она, не раздумывая, сняла бы последнее. Потому что он был её семьёй. Потому что близких не бросают, когда им плохо.
Только вот для Антона и его родни Дарья своей так и не стала. На общие деньги он собирался везти отдыхать их, а её оставлял в квартире — как лишнюю деталь, которая не вписывается в картинку.
— Тогда я, получается, свободна, — Дарья чуть приподняла бровь. — Могу распоряжаться своим временем как захочу.
— Ну да, конечно, — Антон заметно расслабился, решив, что конфликт исчерпан. — Сходи куда-нибудь, отоспись нормально, посмотри свои сериалы. Мы вернёмся где-то восьмого, потом фотки покажем, устроим ужин. Договорились?
Дарья только негромко фыркнула.
Когда за Антоном захлопнулась входная дверь, она ещё несколько секунд стояла посреди кухни. Потом взяла телефон. Руки дрожали, но не от страха. От злости. Она открыла банковское приложение и перевела на свой личный счёт ровно половину общей суммы. Ни копейкой больше. Ровно столько, сколько сама туда вложила. Пусть теперь они сами решают, как оплачивать свои трогательные «семейные» планы.
После этого Дарья достала дорожную сумку. Сложила ноутбук, паспорт, тёплый свитер, джинсы, несколько футболок. Остальное не имело значения. Что-то можно будет купить позже. А без чего-то, как выяснилось, вполне можно жить.
На тумбочке у входа она оставила связку ключей. Рядом положила кольцо — простое, тонкое, без камня. Она сама купила его в те дни, когда они только съехались, а Антон тогда равнодушно сказал: «Ну пусть будет, раз тебе так важно». Теперь это кольцо лежало возле ключей так, будто молчаливо подтверждало: когда-то ей действительно было важно.
В аэропорту гудели голоса, перекатывались чемоданы и пахло дешёвым кофе из автоматов и маленьких кафе. Дарья зашла в кофейню возле выхода на посадку, заказала капучино и устроилась у окна. За соседним столиком сидела женщина лет пятидесяти: она рассеянно перелистывала журнал, то и дело поглядывала на часы, а потом тяжело вздохнула, достала телефон и набрала чей-то номер.