В среду Анастасию разбудил странный шум из прихожей: кто-то с усилием передвигал что-то тяжёлое. Это было не осторожное шуршание и не тихие шаги, а именно натужный скрежет — так звучит комод, когда его тащат по полу, не пытаясь приподнять. Она приподнялась на локте, посмотрела на часы: без пятнадцати семь. Андрей уже встал. Его сторона кровати остыла, одеяло было кое-как натянуто.
Анастасия набросила халат и вышла из спальни.
Возле двери в её рабочую комнату Андрей пытался протолкнуть внутрь массивное кресло на колёсиках. Кресло было старое, с потёртыми подлокотниками. На сиденье лежала стопка белья, а сверху — пачка хозяйственных салфеток, стянутая резинкой.
— Андрей, — негромко произнесла Анастасия. — Что происходит?
Он разогнулся и посмотрел на неё. Лицо красное, дыхание сбитое, но в глазах — спокойствие, даже какое-то облегчение. Будто он уже всё решил, и теперь объяснения стали лишними.
— Тётя Галина поживёт у нас, — сказал он. — Я с утра съездил за ней в Полтаву. Она совсем сдала. Там за ней соседка присматривала, но та сама уже пожилая, еле справляется. Больше ей помочь некому.
— Что значит «у нас»? — спросила Анастасия очень тихо.
Она ещё не до конца проснулась и почему-то надеялась: если не сорваться на крик, то всё это, возможно, окажется дурным сном.
— В самом обычном смысле. Пока разместим её в кабинете. Кровать там встанет, я уже прикинул. Только шкаф придётся ближе к стене подвинуть.
Кабинет был комнатой Анастасии. Квартира у них была двухкомнатная, на шестнадцатом этаже, в обычном спальном районе. Купили её восемь лет назад вместе: первый взнос внесли поровну, документы оформили на двоих, ипотеку и остальные платежи до сих пор делили пополам.
Одна комната служила спальней, а вторая — рабочим пространством Анастасии. С позапрошлого года она трудилась из дома: вела кадровый учёт сразу для нескольких небольших компаний. Там стояли компьютер, принтер со сканером, коробки с документами и папками. И вот теперь на пороге этой комнаты оказалось чужое кресло на колёсах.
— Ты мог хотя бы заранее сказать, — произнесла она.
— Когда? — Андрей развёл руками. — Я только вчера узнал, что соседка больше не может. Ты до девяти была на звонках, потом вымоталась, я не стал начинать разговор. А утром сразу поехал.
Тётя Галина всё это время ждала в машине. Минут через пятнадцать Андрей снова спустился за ней. Анастасия успела одеться, налить себе чай и молча выпить его, глядя на закрытую дверь кабинета.
В квартиру Андрей ввёл тётю Галину под руку, очень осторожно. Женщина была совсем старой и двигалась медленно, будто каждый шаг давался ей через силу. Пока он довёл её до кровати, сам тяжело задышал. Анастасия стояла в дверном проёме и наблюдала.
На тёте Галине были тёплые носки и тёмный платок, закреплённый под подбородком булавкой. Снимать платок она не торопилась. Сначала оглядела стены, мебель, потом задержала взгляд на Анастасии, но ничего не сказала. Только устало выдохнула и поправила край одеяла, который Андрей зачем-то подвернул.
— Тёть Галин, завтракать будешь? — спросил он.
— Дай чего-нибудь молочного, — ответила она. — Кашу, что ли. Что у вас там есть.
Андрей ушёл на кухню. Анастасия осталась на месте. Через минуту тётя Галина подняла на неё глаза и спокойно, без раздражения, но с такой уверенностью, будто распоряжалась давно заведённым порядком, сказала:
— Завтрак мне сюда принесёшь. Я с дороги устала, вставать сил нет. Будешь подавать.
Анастасия развернулась и пошла на кухню. Андрей как раз высыпал овсяные хлопья в кастрюлю.
— Андрей, она будет есть либо на кухне, либо в комнате за столом, — сказала Анастасия. — Подносов в постель не будет.
— Настя, ну что ты начинаешь? — Он обернулся, держа в руке пакет с крупой. — Человек еле стоит, дорога её добила. Тебе ведь не трудно. Поставила поднос — и всё.
— Я не прислуга, Андрей. Я работаю. Через час мне садиться за компьютер, у меня отчётность.
— Да что там такого? Отнесёшь тарелку. Ты же всё равно на кухню ходишь.
Он произнёс это так буднично, словно обсуждать было нечего. И в этот момент Анастасия ясно поняла: для него вопрос действительно закрыт. Он привёз тётку, определил ей место и уже распределил обязанности. Она — пожилой беспомощный человек. Анастасия — молодая женщина, которая «сидит дома». Значит, ничего страшного, если она пару раз подаст поднос, поможет, присмотрит. Детей у тёти Галины не было, и Андрей, похоже, не видел другого варианта, кроме как переложить заботу на жену.
Анастасия ничего не ответила. Вернулась в комнату, включила компьютер. Экран ожил, на рабочем столе появились папки с документами за прошлый квартал. Она открыла таблицу и уставилась в строки с цифрами, но не могла разобрать ни одного значения.
Через полчаса Андрей ушёл на работу. Он был мастером участка в управляющей компании: семь домов на обслуживании, заявки, обходы, постоянные звонки, смена с восьми до пяти. Перед выходом он заглянул в спальню, где Анастасия уже разложила бумаги прямо на подоконнике — другого свободного места в квартире теперь попросту не осталось.
— Вечером вернусь, куплю продукты, — сказал он. — Ты её покорми, пожалуйста. И если что понадобится, помоги. Я тут список составил, что ей нужно.
— Какой ещё список? — не сразу поняла Анастасия.
— Ну ей тяжело самой ходить. Я записал, что подавать и в чём помогать. Ты уж прости, но другого выхода нет. Она ведь мне родная.