«Чтобы к вечеру этой штуки здесь не было» — бросил Виктор Сергеевич сыну и, не взглянув на невестку, развернулся и ушёл, оставив дверь распахнутой

Наглое, унизительное вторжение разбило хрупкий покой.

— Чтобы к вечеру этой штуки здесь не было, — бросил Виктор Сергеевич сыну, даже не взглянув в мою сторону.

Он стоял в прихожей в уличной обуви и смотрел на новую задвижку так, будто это была не латунная пластина на двери, а личное оскорбление. Андрей рядом мялся, не зная, куда деть руки.

— Это ночная задвижка, — сказала я из спальни. — Для того, чтобы вы сначала звонили. Сегодня вы позвонили. Значит, всё работает как надо.

Свёкор головы не повернул.

— Андрей, ты меня понял, — произнёс он сухо.

— Виктор Сергеевич, если речь о задвижке, разговаривайте со мной, — спокойно ответила я. — Покупала и прикручивала её я.

— С тобой, Ирина, я свою квартиру обсуждать не собираюсь, — отрезал он.

После этого он развернулся и вышел, оставив входную дверь распахнутой.

А началось всё неделей раньше. В ту субботу ключ дважды провернулся в замке, в коридоре звякнула связка, и я проснулась. На часах было семь сорок. Субботнее утро, когда нормальные люди ещё спят.

— Андрей, — я тронула мужа за плечо. — Вставай. Твой отец пришёл.

Андрей только натянул одеяло на макушку. Шаги миновали кухню, остановились возле нашей комнаты, и дверь распахнулась без единого стука.

— Уже почти восемь, а они всё валяются, — заявил Виктор Сергеевич и одним рывком раздвинул шторы.

Я села на кровати, подтянув одеяло к подбородку. Посреди спальни стоял мой свёкор: в пальто, в ботинках, с большой связкой ключей, которую он раскачивал на пальце.

— Доброе утро, Виктор Сергеевич, — сказала я. — По субботам мы принимаем с десяти. Запись через Андрея.

Он шутку не оценил. Провёл пальцем по верхней полке шкафа и продемонстрировал мне пыльный след.

— Хозяйка, — протянул он.

— Это не пыль, — ответила я. — Это наша сигнализация. По ней мы понимаем, что вы снова заходили.

Андрей фыркнул в подушку и сразу закашлялся, словно подавился. Виктор Сергеевич вытер палец о штору и отправился на кухню. Через секунду хлопнула дверца холодильника.

— Кефир позавчерашний! — донеслось оттуда. — Андрей, ты опять машину на газоне оставил? Мне охранник фото прислал.

— Пап, там свободных мест не было, — пробормотал Андрей куда-то в потолок.

Я накинула халат и вышла на кухню. Свёкор стоял перед распахнутым холодильником с видом проверяющего на складе и обнюхивал наш кефир.

— Виктор Сергеевич, давайте установим понятные правила, — сказала я. — Хотите прийти — позвоните за день. Мы откроем, я чай поставлю и свежий кефир куплю.

— Установим, — хмыкнул он, подбрасывая связку в ладони.

Ключей на ней было одиннадцать: от трёх магазинов, склада, гаража, офиса, дома, бани, сейфа, почтового ящика. И от нашей двери тоже.

— Звонить я стану, Ирина, когда мне от тебя что-нибудь потребуется, — сказал он. — А в свою квартиру я захожу тогда, когда считаю нужным.

— Квартира ваша, — ответила я. — Но спальня наша. Туда хотя бы стучаться можно.

Он будто не услышал.

— Андрей! В понедельник к восьми будь на складе, — приказал он через моё плечо.

Ушёл Виктор Сергеевич так же внезапно, как появился. И запер дверь снаружи своим ключом — так закрывают пустое жильё, а не квартиру, где находятся люди. Андрей вышел на кухню только после того, как лифт уже уехал.

— Почему ты молчал? — спросила я.

— Ир, ну он такой человек, — начал муж. — Он нам квартиру дал. Машину тоже. Потерпи немного, привыкнет.

— То есть привыкать будет он, а терпеть должна я? — уточнила я. — Удобно вы это распределили.

— Он же отец, — сказал Андрей, понюхал кефир и вылил его в раковину.

После обеда я съездила в строительный магазин и купила ночную задвижку: латунную, на четырёх саморезах. Андрей держал фонарик и вздыхал так тяжело, будто я прикручивала железку не к двери, а прямо к его отцу.

— Он обидится, — сказал муж.

— Он позвонит, — ответила я. — Мы ведь именно об этом и договорились.

Вечером я задвинула защёлку до короткого металлического щелчка.

Через неделю, снова в субботу, снова в семь сорок, ключ два раза повернулся в замке. Дверь приоткрылась и тут же упёрлась в задвижку. Потом нажали на звонок — и палец с кнопки уже не убирали. Андрей подскочил с кровати и поскакал в прихожую, на бегу пытаясь попасть ногой в штанину.

Именно тогда Виктор Сергеевич увидел задвижку, потребовал убрать её до вечера, а потом ушёл, даже не закрыв за собой дверь.

В понедельник задвижка всё ещё была на месте. Во вторник я вернулась с работы — и увидела голую дверь. Отверстия от саморезов кто-то замазал белой смесью и даже аккуратно подкрасил, старательно, по-хозяйски.

Андрей сидел на кухне, уставившись в телефон.

— Это ты сделал? — спросила я.

— Папа звонил три раза, — он развернул ко мне экран. — Вот, посмотри.

Сообщение было коротким и вполне понятным: «Не нравится — ключи от машины на стол и съезжайте. Посмотрю, как вы на свои зарплаты проживёте».

— Андрей, — сказала я медленно. — Задвижку ставила я. И без меня ты её больше не снимаешь. Если ему что-то не нравится, пусть обсуждает это со мной.

— Ир, он же отец.

— А я твоя жена. Со мной тоже можно разговаривать.

Я взяла его телефон и стала искать нужный контакт.

Бонжур Гламур