— Чтобы к вечеру этой штуки здесь не было, — бросил Виктор Сергеевич сыну, даже не взглянув в мою сторону.
Он стоял в прихожей в уличной обуви и смотрел на новую задвижку так, будто это была не латунная пластина на двери, а личное оскорбление. Андрей рядом мялся, не зная, куда деть руки.
— Это ночная задвижка, — сказала я из спальни. — Для того, чтобы вы сначала звонили. Сегодня вы позвонили. Значит, всё работает как надо.
Свёкор головы не повернул.
— Андрей, ты меня понял, — произнёс он сухо.

— Виктор Сергеевич, если речь о задвижке, разговаривайте со мной, — спокойно ответила я. — Покупала и прикручивала её я.
— С тобой, Ирина, я свою квартиру обсуждать не собираюсь, — отрезал он.
После этого он развернулся и вышел, оставив входную дверь распахнутой.
А началось всё неделей раньше. В ту субботу ключ дважды провернулся в замке, в коридоре звякнула связка, и я проснулась. На часах было семь сорок. Субботнее утро, когда нормальные люди ещё спят.
— Андрей, — я тронула мужа за плечо. — Вставай. Твой отец пришёл.
Андрей только натянул одеяло на макушку. Шаги миновали кухню, остановились возле нашей комнаты, и дверь распахнулась без единого стука.
— Уже почти восемь, а они всё валяются, — заявил Виктор Сергеевич и одним рывком раздвинул шторы.
Я села на кровати, подтянув одеяло к подбородку. Посреди спальни стоял мой свёкор: в пальто, в ботинках, с большой связкой ключей, которую он раскачивал на пальце.
— Доброе утро, Виктор Сергеевич, — сказала я. — По субботам мы принимаем с десяти. Запись через Андрея.
Он шутку не оценил. Провёл пальцем по верхней полке шкафа и продемонстрировал мне пыльный след.
— Хозяйка, — протянул он.
— Это не пыль, — ответила я. — Это наша сигнализация. По ней мы понимаем, что вы снова заходили.
Андрей фыркнул в подушку и сразу закашлялся, словно подавился. Виктор Сергеевич вытер палец о штору и отправился на кухню. Через секунду хлопнула дверца холодильника.
— Кефир позавчерашний! — донеслось оттуда. — Андрей, ты опять машину на газоне оставил? Мне охранник фото прислал.
— Пап, там свободных мест не было, — пробормотал Андрей куда-то в потолок.
Я накинула халат и вышла на кухню. Свёкор стоял перед распахнутым холодильником с видом проверяющего на складе и обнюхивал наш кефир.
— Виктор Сергеевич, давайте установим понятные правила, — сказала я. — Хотите прийти — позвоните за день. Мы откроем, я чай поставлю и свежий кефир куплю.
— Установим, — хмыкнул он, подбрасывая связку в ладони.
Ключей на ней было одиннадцать: от трёх магазинов, склада, гаража, офиса, дома, бани, сейфа, почтового ящика. И от нашей двери тоже.
— Звонить я стану, Ирина, когда мне от тебя что-нибудь потребуется, — сказал он. — А в свою квартиру я захожу тогда, когда считаю нужным.
— Квартира ваша, — ответила я. — Но спальня наша. Туда хотя бы стучаться можно.
Он будто не услышал.
— Андрей! В понедельник к восьми будь на складе, — приказал он через моё плечо.
Ушёл Виктор Сергеевич так же внезапно, как появился. И запер дверь снаружи своим ключом — так закрывают пустое жильё, а не квартиру, где находятся люди. Андрей вышел на кухню только после того, как лифт уже уехал.
— Почему ты молчал? — спросила я.
— Ир, ну он такой человек, — начал муж. — Он нам квартиру дал. Машину тоже. Потерпи немного, привыкнет.
— То есть привыкать будет он, а терпеть должна я? — уточнила я. — Удобно вы это распределили.
— Он же отец, — сказал Андрей, понюхал кефир и вылил его в раковину.
После обеда я съездила в строительный магазин и купила ночную задвижку: латунную, на четырёх саморезах. Андрей держал фонарик и вздыхал так тяжело, будто я прикручивала железку не к двери, а прямо к его отцу.
— Он обидится, — сказал муж.
— Он позвонит, — ответила я. — Мы ведь именно об этом и договорились.
Вечером я задвинула защёлку до короткого металлического щелчка.
Через неделю, снова в субботу, снова в семь сорок, ключ два раза повернулся в замке. Дверь приоткрылась и тут же упёрлась в задвижку. Потом нажали на звонок — и палец с кнопки уже не убирали. Андрей подскочил с кровати и поскакал в прихожую, на бегу пытаясь попасть ногой в штанину.
Именно тогда Виктор Сергеевич увидел задвижку, потребовал убрать её до вечера, а потом ушёл, даже не закрыв за собой дверь.
В понедельник задвижка всё ещё была на месте. Во вторник я вернулась с работы — и увидела голую дверь. Отверстия от саморезов кто-то замазал белой смесью и даже аккуратно подкрасил, старательно, по-хозяйски.
Андрей сидел на кухне, уставившись в телефон.
— Это ты сделал? — спросила я.
— Папа звонил три раза, — он развернул ко мне экран. — Вот, посмотри.
Сообщение было коротким и вполне понятным: «Не нравится — ключи от машины на стол и съезжайте. Посмотрю, как вы на свои зарплаты проживёте».
— Андрей, — сказала я медленно. — Задвижку ставила я. И без меня ты её больше не снимаешь. Если ему что-то не нравится, пусть обсуждает это со мной.
— Ир, он же отец.
— А я твоя жена. Со мной тоже можно разговаривать.
Я взяла его телефон и стала искать нужный контакт.
