«Чтобы к вечеру этой штуки здесь не было» — бросил Виктор Сергеевич сыну и, не взглянув на невестку, развернулся и ушёл, оставив дверь распахнутой

Наглое, унизительное вторжение разбило хрупкий покой.

В контактах я быстро отыскала «Папа» и нажала на звонок. Андрей заметно напрягся, даже подался вперёд, но телефон из рук вырывать не стал.

— Ну что, убрал? — вместо приветствия бросил свёкор.

— Это Ирина, — спокойно ответила я. — Андрей снял задвижку только потому, что вы ему приказали. Я поставлю её обратно. Если хотите, чтобы её не было, разговаривать придётся со мной.

— А ты вообще кто такая, чтобы в моей квартире что-то прикручивать? — голос Виктора Сергеевича стал сухим и ровным, будто он не с человеком говорил, а итоговую сумму в чеке проверял. — Ремонт делал я. Коммунальные платежи оплачиваю я. Налог за жильё каждый год тоже закрываю я, до последней копейки. Ты же бухгалтер, вот и прикинь, сколько такая квартира потянула бы в аренду. Ты здесь живёшь только потому, что я позволил.

— Налог? — переспросила я, зацепившись за слово.

— Живи спокойно и не умничай, Ирина, — сказал он и сразу отключился.

На дверце холодильника, под магнитом в форме жёлтого лимона, висела его банковская карта — «на хозяйство». Андрей рассчитывался ею за еду, топливо, бытовую химию, химчистку. Я молча сняла карту, положила в конверт и убрала в сумку.

На следующий день, ближе к обеду, я приехала в его основной магазин на проспекте. Виктор Сергеевич как раз стоял возле кассы и отчитывал продавца за неправильно выставленные ценники.

— Виктор Сергеевич, это вам, — сказала я, кладя конверт на прилавок. — Ваша карта. С сегодняшнего дня продукты мы покупаем сами. И холодильник наш вы сможете открывать только как гость, а не как человек, который считает себя спонсором.

Молодой продавец, парень лет двадцати, сначала вытаращился на конверт, потом перевёл взгляд на меня. Свёкор взял его двумя пальцами, словно вещь была грязной, и засунул во внутренний карман пиджака.

— Гордая стала, — произнёс он. — Только гордость, Ирина, удовольствие недешёвое. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

— Посмотрим, — ответила я. — Считать я умею. Вы сами напомнили.

Вечером я купила новые саморезы и снова прикрутила задвижку — на пару сантиметров выше прежних отверстий. В этот раз Андрей фонарик не держал. Он сидел в комнате перед телевизором, где без звука показывали футбол, и делал вид, что происходящее его не касается.

Прошло две недели. В среду Андрей положил передо мной свой телефон.

— Ир, посмотри, пожалуйста. Отец попросил, как обычно, переслать квитанцию по налогу за квартиру. А у меня приложение почему-то не грузит документ.

У меня всё открылось сразу. На экране появилось уведомление: «Налоговое уведомление. Налог на имущество физических лиц. Объект: квартира». Адрес стоял наш. Ниже было указано: «Налогоплательщик: Шубин Андрей Викторович».

Я перечитала строку ещё раз. Потом ещё. И только после этого подняла глаза на мужа.

— Андрей, — произнесла я медленно. — Квартира оформлена на тебя?

— Ну да, — неуверенно сказал он. — Формально. Отец так сделал, когда разводился со второй женой, Тамарой. Чтобы жильё при разделе не всплыло. Мне тогда двадцать три было. Он отвёз меня в ЦНАП, показал, где расписаться, я и подписал.

— То есть ты знал?

— Ир, это же просто документы. Квартира всё равно отцовская.

— Документы на собственность — это не чек из супермаркета, — сказала я. — Это право владения. Твоё право. Он месяц угрожает выгнать нас из квартиры, которая по бумагам принадлежит тебе, а ты молча снимаешь задвижки?

Вот оно, значит, как было на самом деле. Квартира, которую Виктор Сергеевич каждое утро называл своей, уже шесть лет числилась за Андреем. Выставить нас отсюда свёкор не мог никак. И Андрей всё это время об этом знал.

— Он давит не квартирой, — тихо сказал муж. — Он давит мной. Я работаю у него. Машина числится на фирме. Зарплату он мне сам ставит. Без него я кто?

— Мой муж, — ответила я. — Владелец жилья. Взрослый человек с паспортом. Скажи ему сам, чтобы вернул ключ.

— Не могу я так, Ир. Он же отец.

Андрей ушёл в душ, а я осталась за столом с его телефоном перед собой. В принципе, уже завтра можно было вызвать мастера и поменять замок. Закон был бы на нашей стороне. Новые ключи получили бы только мы, а Виктор Сергеевич пусть хоть весь день нажимает на звонок. Это было бы логично, быстро и не слишком дорого.

Но я не захотела. Не хотелось побеждать его его же методом — квартирой. А дальше что? Каждый праздник выслушивать за столом, кто кому стены подарил и кто без кого пропал бы?

В пятницу у нас в офисе внезапно отключили электричество, поэтому уже в два часа дня я открывала входную дверь. Задвижка, конечно, спасала только тогда, когда кто-то был дома: снаружи от неё никакого толку. Из спальни доносились чужие голоса.

Я прошла внутрь и увидела у окна незнакомую женщину в бежевом пальто. Она держала рулетку и измеряла нашу стену. На обоях возле подоконника карандашом был начерчен прямоугольник, а внутри аккуратно написано: «кроватка».

— Здравствуйте, — сказала я. — Вы к кому пришли?

— Ой! — женщина выронила край рулетки, и лента с резким щелчком втянулась обратно. — Я Наталья, дизайнер. Виктор Сергеевич сказал, что днём здесь никого не бывает. Я детскую замеряю, к лету.

— К лету? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё неприятно сжалось.

Бонжур Гламур