— Тем более, если говорить начистоту, обратиться мне больше не к кому, — продолжал Денис уже мягче. — Бригады такие цены заламывают, будто дворец строят. А ты и проводку знаешь, и трубы умеешь делать. Разве можно такое первому встречному поручить?
Вадим слушал сына, а в голове одна мысль цеплялась за другую. Уехать из привычного города было страшновато. Да и как оставить Ирину одну? Она ещё ходила на работу, до пенсии ей оставалось два года. Но в словах Дениса была своя правда: без дела Вадим уже изнывал. Руки просили работы, а душа — ощущения, что он кому-то нужен. К тому же речь шла о будущем внуке. Ради ребёнка, ради семьи можно было и потерпеть неудобства. Может, именно так теперь и должны складываться отношения со взрослым сыном: не через долгие разговоры по душам, а через общее дело, через доверие, через простую отцовскую помощь.
Он отодвинул стул, поднялся и подошёл к окну. На улице висела сырая серость, мелкий дождь едва заметной пылью ложился на стекло. Во дворе, на детской площадке, сидела компания подростков: все в капюшонах, все уткнулись в телефоны, будто вокруг не существовало ничего живого. Вадим смотрел на них и вдруг вспомнил Дениса маленьким — в резиновых сапожках, с красными от холода щеками, бегущего по лужам. А он, уставший после смены, догонял его, нарочно промахивался, смеялся вместе с ним. Тогда ему казалось, что это обычная жизнь, будни. И только теперь он понял, какое это было счастье. Хотелось хотя бы на минуту вернуть то время, снова почувствовать маленькую ладонь сына в своей руке.
К утру Вадим уже почти решил собрать сумку и ехать. Но поздно вечером в дверь неожиданно постучали. На пороге стояла соседка сверху — молодая женщина, которая обычно смотрела на его старую обшарпанную дверь с плохо скрытым недовольством. Сейчас от её прежней надменности не осталось и следа: лицо побледнело, глаза были испуганные.
— Вадим Андреевич, простите, что так поздно, — затараторила она. — У меня там вода бежит. Прямо капает и не останавливается. Я понятия не имею, куда звонить. Помогите, пожалуйста, а то всё зальёт!
Вадим молча взял разводной ключ, накинул старую куртку и пошёл за ней. В чужой квартире он быстро нашёл причину: лопнула труба, вентиль закис, вода сочилась всё сильнее. Он возился, ругался себе под нос, промок до рукавов, но руки работали уверенно, словно сами знали, что делать.
И вдруг, пока он подтягивал упрямую гайку, к нему пришла простая, почти тихая мысль: наверное, в этом и есть его настоящее счастье — чинить то, что сломалось. Закрывать протечки, налаживать проводку, держать на себе чьи-то маленькие беды. Быть нужным. Пусть даже не всем. Пусть хотя бы кому-то.
Наконец вода перестала капать. Вадим вытер руки старой тряпкой, посмотрел на перепуганную соседку и даже улыбнулся.
— Не волнуйтесь, — сказал он спокойно. — Всё приведём в порядок.
На следующий день он сел в поезд. Впереди ждали новый дом, сын, невестка и долгожданный внук, которого он пока знал только по разговорам и снимкам УЗИ. Да, его позвали не просто погостить. Скорее как мастера, как помощника, как человека с руками. Но разве можно заранее знать, чем обернётся такая поездка? Вадим всю жизнь жил ради семьи. А ради семьи можно сорваться с места в любом возрасте — даже тогда, когда тебе уже за пятьдесят и порой кажется, будто без тебя все прекрасно обходятся.
В Киев Вадим Андреевич приехал ранним утром, когда город ещё только выбирался из сна. Перрон был влажным, воздух пах железом, кофе из киоска и холодным асфальтом. Денис, как и обещал, встретил его у вагона. Высокий, подтянутый, в дорогом пальто, с аккуратной стрижкой, он выглядел так уверенно и благополучно, будто только что сошёл с рекламного плаката. Вадим невольно одёрнул свою старую куртку, поправил съехавшую с плеча сумку и почувствовал неприятный укол в груди. Ему стало неловко за свой потрёпанный вид, за дешёвые ботинки, которые он перед отъездом начистил до блеска, хотя лучше они от этого всё равно не стали.
— Отец! — Денис распахнул руки, широко улыбаясь. — Наконец-то добрался! Как дорога? Не продуло?
Он обнял Вадима крепко, по-мужски, хлопнул по спине. Тот растерялся, не сразу понял, куда деть руки, и ответил чуть скованно:
— Нормально доехал. В вагоне тепло было, поезд хороший.
— Вот и отлично. Пойдём, машина на стоянке. Дом тебя уже ждёт. Работы там — выше крыши. Сейчас всё покажу, а вечером Марина ужин приготовит. Она у меня, знаешь, какая хозяйка.
Вадим только кивнул и пошёл рядом с сыном, крепче перехватив чемодан. Ручка неприятно тянула ладонь, но он не жаловался. В машине Денис предложил ему сесть спереди, однако Вадим устроился на заднем сиденье. Там было спокойнее. Так он словно оставался обычным пассажиром, а не отцом этого уверенного мужчины за рулём дорогой машины.
Денис говорил почти без остановки. Рассказывал о работе, о новых заказах, о том, как быстро растёт его компания, какие возможности открываются и какие планы он строит на ближайшие годы. Вадим слушал вполуха. Гораздо сильнее его занимал город за окном: высотные дома, стеклянные фасады, яркие вывески, плотный поток машин, люди, спешащие каждый по своим делам. Всё казалось чужим, быстрым, слишком громким. На короткое мгновение ему стало тревожно: а что, если он здесь не приживётся? Что, если не справится? Что, если окажется лишним даже там, куда его так настойчиво звали?
Дом, купленный Денисом, и правда был внушительным. Два этажа из светлого кирпича, большие окна почти во всю стену, широкая терраса, с которой летом, наверное, хорошо пить чай. Снаружи он выглядел почти готовым. Но внутри встречал пустотой и холодом. В воздухе стоял запах цемента, свежей краски и дерева. Стены местами оставались голыми, полы ещё не были уложены, лестничный проём на второй этаж зиял темнотой. И всё же Вадим сразу отметил главное: коробка крепкая, дом поставлен добротно, без халтуры. Если за ним следить, простоит не одно десятилетие.
— Ну как тебе? — Денис обвёл рукой просторную комнату и с надеждой посмотрел на отца. — Нравится?
— Дом хороший, — ответил Вадим после паузы. — Крепкий. Сделан основательно. Только строители, я смотрю, многое бросили?
— Именно, — поморщился Денис. — Довели до середины и начали требовать ещё денег. Я отказался. Пусть идут куда хотят. Ты ведь выручишь, отец? Мы с Мариной очень на тебя рассчитывали.
— Выручу, — спокойно сказал Вадим. — Как же сыну не помочь? Только сначала мне надо всё осмотреть, разобраться, что тут к чему. Инструменты какие есть?
— Что-то купил, набор какой-то. Но сам понимаешь, я в этом не специалист. Посмотришь. Если чего не хватает — докупим. Я оставлю тебе деньги на расходы. Не стесняйся, бери всё, что понадобится.
Вадим коротко хмыкнул. Тратить он умел, но по-своему — осторожно, с расчётом. Всю жизнь приходилось считать каждую гривну, и отказываться от этой привычки он не собирался.
С первых же дней работа пошла полным ходом. Вадим поднимался затемно, когда Денис и Марина ещё спали, пил чай на скорую руку и ехал в дом. Начал он с электрики: протянул кабели, поставил розетки и выключатели, проверил щиток, закрепил светильники. Потом переключился на сантехнику: подвёл воду, установил бойлер, примерил ванну, поставил унитаз, вывел все соединения аккуратно и надёжно. Работал он быстро, уверенно и с тем живым азартом, которого ему так давно не хватало.