Днем Екатерина продолжала жить своей обычной жизнью: была матерью двоих детей, женой, которая варит ужин, заглядывает в тетради, покупает продукты и приветливо кивает соседям на лестничной площадке. А по ночам, стоило Денису выйти на балкон, она словно надевала чужую маску и становилась Мариной.
Денис находил возможность писать ей буквально при каждом удобном случае. Екатерина проверяла это почти машинально: если он сидел на балконе — сообщение приходило Марине. Если закрывался в ванной — тоже. Даже за рулем он, судя по кривым фразам и нелепым ошибкам, умудрялся отвечать на светофорах.
Поначалу он держался настороженно. Был любезен, внимателен, но все-таки не переходил границу. Однако уже к концу второго дня эта граница будто растворилась.
«Ты даже не представляешь, как меня все вымотало», — написал он в среду вечером.
«Что именно?» — уточнила Екатерина.
«Быт. Одна и та же рутина. Приходишь домой, а там… Ладно, не хочу углубляться. Просто иногда кажется, будто я проживаю совсем не свою жизнь».
Екатерина читала его слова на кухне, прижимая телефон к себе, чтобы свет экрана не падал в коридор. Там Денис в этот момент якобы мыл руки.
Ей хотелось набрать: «А я? А дети? А та жизнь, которую ты сам выбрал?» Но Марина не могла написать ничего подобного.
В четверг он отправил ей песню. Ту самую, что звучала на их с Екатериной свадьбе. Она узнала мелодию с первых же нот.
«Очень красивая композиция, — ответила она. — С ней что-то связано?»
«Да, — написал Денис. — Но это длинная история. Расскажу, когда увидимся».
«Когда увидимся?» — переспросила Екатерина.
«А ты бы хотела?»
Она положила телефон на стол. Пальцы заметно дрожали. Екатерина повернула голову к балконной двери. Денис сидел в кресле, и бледный свет дисплея снова выделял его лицо в темноте.
Он улыбался. Ждал ответа от Марины.
Екатерина снова взяла телефон.
«Хочу», — написала она.
В пятницу Денис окончательно раскрылся. Он рассказывал Марине, что давно не ощущал рядом с человеком такого тепла и понимания. Что его жена, конечно, неплохая женщина, но они давно стали чужими. Что ему надоело изображать нормальную семейную жизнь.
«У меня чувство, будто я живу с соседкой, — написал он. — Она занимается детьми, готовит, убирает. Но между нами пустота. Полная».
«Ты пытался что-то вернуть?» — спросила Екатерина.
«Пытался. Но если человек не слышит того, что ты пытаешься до него донести…»
Екатерина смотрела на эту фразу и знала: это ложь. Он никогда не пытался. Ни разу не сказал ей прямо, что в их отношениях что-то ломается.
В субботу Денис написал такое, от чего у Екатерины на миг перехватило дыхание.
«Марина, я, наверное, покажусь тебе ненормальным. Мы общаемся всего неделю. Но мне кажется, это именно то, что я искал. Не знаю, как объяснить. С тобой я настоящий. Мне не нужно играть роль. Я просто… я уже люблю тебя».
Она прочитала сообщение один раз. Потом второй. Потом третий.
Мужчина, который дома уже много месяцев не говорил ей слова «люблю», сейчас признавался в любви незнакомке из интернета, за чужой фотографией которой скрывалась его собственная жена.
«Ты правда серьезно?» — отправила Екатерина.
«Абсолютно. Никогда еще я не был настолько уверен. Я хочу, чтобы ты знала: мои родители давно ждут, когда я приведу в дом настоящую невестку. Не ту, которая сейчас рядом. Другую. Такую, как ты».
Екатерина зажмурилась.
Родители Дениса души в ней не чаяли. Свекровь звонила каждую неделю, расспрашивала о внуках, приезжала с пирогами и домашними гостинцами. И он сейчас писал, будто они ждут какую-то другую невестку?
В воскресенье от Дениса пришло новое сообщение:
«Давай встретимся. По-настоящему. Я сниму квартиру на сутки, чтобы нам никто не мешал. Ты не против?»
Марина ответила:
«Не против».
Он прислал адрес: улица Сечевых Стрельцов, дом 45, квартира 12. Ключи нужно было забрать у консьержа, назвав фамилию Кузнецов.
Понедельник начался хмуро: низкое серое небо, дождь, липкая сырость. Екатерина, как всегда, отвезла Илью в садик, а Полину — в школу.
Потом вернулась домой. Денис к тому времени уже уехал на работу. Он сказал, что у него важная встреча и, возможно, вечером он задержится.
«Задержится» означало одно: поедет на съемную квартиру на Сечевых Стрельцов.
Екатерина остановилась перед зеркалом в прихожей и долго рассматривала свое отражение. Тридцать два года. Светлые волосы, стянутые в хвост. Усталый взгляд. На ней были обычные джинсы, свитер и кроссовки.