Ирина лишь беспомощно повела плечами, будто хотела сказать: «Вот так у нас всё и происходит».
— Мам, мы с Натальей тогда поедем, хорошо? У нас дела, — попыталась вмешаться она, надеясь поскорее завершить неловкую сцену.
— Нет-нет, не спешите, — тут же возразила мать.
Но из ванной уже донёсся спокойный мужской голос:
— Всё, готово. Больше течь не должно.
— Уже? Какой вы быстрый! — искренне восхитилась Иринина мама. — Владимир, может, всё-таки чайку выпьете? Я сейчас поставлю чайник.
Ирина выразительно закатила глаза, но промолчала.
— Благодарю, не нужно, — вежливо отказался Владимир.
Минут через тридцать подруги наконец выбрались из квартиры и устроились в машине. Провожала их, конечно же, Иринина мама — с таким видом, словно упускала не просто гостя, а последнюю возможность устроить личную жизнь дочери.
— Напрасно ты Владимира чаем не угостила, — назидательно произнесла она уже у самой двери. — Очень достойный мужчина. Был бы тебе прекрасным мужем, Ирина.
Ирина вспыхнула до корней волос, но спорить не стала. Только быстрее захлопнула дверцу машины, будто боялась, что мать сейчас скажет ещё что-нибудь похлеще.
Когда они выехали со двора, Наталья не выдержала:
— Ну вот, теперь я наконец собственными глазами увидела этого вашего Владимира и лично услышала, как твоя мама при нём выступает. Слушай, она же тебя практически насильно замуж выдаёт.
— Я тебе об этом и говорила! — раздражённо отозвалась Ирина. — Самое странное, что она появляется именно в те дни, когда приходит он. Я ей ничего не сообщаю, вообще ничего. Но она будто чувствует. Вот сегодня — кто мог заранее знать, что кран сорвёт? Никто. А мама тут как тут.
— Может, это она кран и сорвала? — засмеялась Наталья.
— Да ну тебя, — отмахнулась Ирина. — Всё случилось буквально за пять минут до её прихода.
Наталья немного помолчала, а потом неожиданно спросила:
— А если серьёзно, тебе сам Владимир как?
— Я тебя сейчас укушу, честное слово! — возмутилась Ирина. — Никак он мне. Совсем никак. Он мне почти в отцы годится, ему же за сорок. И ты прекрасно знаешь мою ситуацию. Я мужа любила так, что до сих пор не могу поверить: его больше нет рядом и никогда уже не будет. Если бы он был жив, оставалась бы хоть какая-то надежда… А так…
Она тяжело вздохнула и отвернулась к окну.
— Надежды нет вообще. Я ведь от мамы и съехала именно потому, что устала каждый день слушать, как мне срочно пора снова замуж.
— А я вот что подумала, — осторожно сказала Наталья. — Может, Владимир нравится не тебе, а твоей маме? Поэтому она так настойчиво вас сталкивает.
— Маме? — Ирина даже переспросила, не сразу уловив смысл.
— Ну да. А почему нет?
— Она же старше его.
— И что с того?
— Да ничего, наверное… — Ирина задумалась, потом нехотя признала: — Может, в твоих словах и есть смысл. Только мне от этого ни легче, ни тяжелее.
— Здравствуйте. Можно войти? — Наталья всё-таки нашла своего участкового инспектора и, набравшись решимости, заглянула в кабинет.
— Конечно, проходите, — ответил мужчина.
К её удивлению, участковый оказался вовсе не суровым дядькой предпенсионного возраста, как она себе представляла, а мужчиной примерно её лет — аккуратным, спокойным и даже очень привлекательным.
— С чем пришли? — спросил он, указывая на стул.
Наталья улыбнулась и села.
— Понимаете, у меня есть соседка. Она периодически грозится написать на меня жалобу. Вот я и решила прийти заранее, пока она ничего не оформила. Ведь если жалоба поступит, вам всё равно придётся со мной разговаривать, верно?
— В целом да, — кивнул он. — А что вы такого делаете, что соседка готова обращаться в полицию?
— В том-то и дело, что ничего, — развела руками Наталья. — Просто ей постоянно что-то мерещится.
Она подробно пересказала, какие претензии обычно высказывает соседка: то ей шум кажется, то запахи, то какие-то подозрительные гости, которых в действительности не было. Наталья уверила, что никаких нарушений за ней не числится и она просто хочет избежать бессмысленного конфликта.
Участковый внимательно выслушал, сделал несколько пометок и сказал:
— Понял. Я зайду к вашей соседке, поговорю с ней. Посмотрим, что там за ситуация.
— Спасибо вам большое, — искренне обрадовалась Наталья. — А это вам.
Она поставила на край стола пирог, который испекла накануне вечером, и, пока участковый не успел отказаться, быстро вышла из кабинета.
— Девочки, я вам не враг, — серьёзно сказала Екатерина, переводя взгляд с Натальи на Ирину. — Вы думаете, я не замечаю, как вы прикрываете друг друга, когда кто-то опаздывает? Или как доделываете работу одна за другую? Конечно, замечаю. Но сейчас я сама оказалась в крайне неприятном положении. Новый директор прямо сказал мне обновить команду. А я этого делать не хочу. Мне с вами удобно работать, претензий к вам у меня нет.
Наталья и Ирина молча переглянулись.
Екатерина продолжила уже тише:
— Мне поручили предложить вам места в других подразделениях. Зарплата там ниже. Расчёт понятный: чтобы вы сами не выдержали и ушли. Поэтому я хочу спросить прямо — вы вообще настроены оставаться в компании? Потому что, честно говоря, я почти уверена: если вы согласитесь на перевод, через какое-то время вас и оттуда всё равно попросят.
— Мы хотим, чтобы всё было оформлено по закону, — первой ответила Ирина. — С официальным увольнением, двумя окладами и компенсацией за неиспользованный отпуск.
— Я вас услышала, — кивнула Екатерина. — Обсужу это с директором. На сегодня можете идти.
Когда дверь за девушками закрылась, Екатерина поднялась из-за стола и подошла к окну. Ей всё меньше нравилась роль, которую она вынуждена была играть.
Да, она была гражданской женой Сергея — того самого директора, который недавно возглавил компанию и теперь расставлял на ключевые места своих людей. Так он поступал всегда, куда бы ни приходил. А она каждый раз переходила следом за ним и помогала разбирать уже сложившиеся коллективы, хотя прекрасно понимала, как это выглядит со стороны.
Но эти две девушки ей действительно нравились. Наталья и Ирина были толковыми, ответственными, живыми. Таких сотрудников не хотелось терять. Только Сергей настаивал: их нужно убрать.
Дмитрий…
На глазах Екатерины выступили слёзы. Что она вообще делает рядом с Сергеем почти десять лет? Да, все эти годы она оставалась для него преданной спутницей и соратницей.