— Квартиру лучше записать на маму, — произнёс Игорь, явно стараясь держаться ровно, хотя чайная ложка в его пальцах всё равно нервно позвякивала о край чашки. — Так спокойнее. Жена сегодня рядом, завтра может уйти, а жильё должно оставаться внутри семьи.
Алина стояла возле плиты и наблюдала, как над кастрюлей с гречкой медленно клубится пар. Ужин давно был готов, но она продолжала сжимать ложку, словно этот обычный кухонный предмет мог удержать её от резкого ответа. На столе лежали распечатанные листы с планом квартиры, которую они осматривали вчера: две комнаты, второй этаж, кирпичный дом, небольшая кладовая в коридоре и кухня с широким подоконником. Для кого-то это было бы самое обычное жильё — с кривоватыми стенами и старой ванной. Для Алины же эта квартира уже успела стать мечтой о первом настоящем своём месте.
— На твою маму? — уточнила она, хотя прекрасно расслышала каждое слово.
— Ну конечно, — Игорь даже немного оживился, решив, что разговор пока не превращается в скандал. — Мама многое понимает. Она умеет всё заранее просчитывать. А мы с тобой молодые, можем поддаться эмоциям и натворить ерунды. Квартира — дело серьёзное, её нельзя оформлять как попало.
Он произносил почти те же фразы, которыми обычно говорила Валентина Сергеевна. Алина давно научилась вылавливать в голосе мужа её интонации: чуть поучающие, слегка обиженные, с неизменным нажимом на то, что мать всегда знает лучше. После каждого разговора с ней Игорь будто становился другим человеком. Выпрямлял спину, чаще хмурился, начинал рассуждать о семейной мудрости, ответственности и правильных решениях, хотя ещё утром мог полчаса перебирать носки и спрашивать у Алины, куда она положила документы на машину.
— Деньги даёт мой отец, — тихо сказала она. — Все деньги, Игорь. Твои родители не добавляют ни гривны.
— Мы же семья. У нас не должно быть разделения на твоё и моё.
— Тогда почему квартира окажется не нашей, а собственностью твоей матери?
Игорь отвёл взгляд к окну. В тёмном стекле отражалась их тесная съёмная кухня: облупившийся угол возле батареи, дешёвые шторки, коробка с зимней обувью под табуретом. Они жили здесь уже третий год и всё это время убеждали себя, что это ненадолго. Хозяйка могла позвонить в любой момент, являлась проверять счётчики без предупреждения, а однажды заявила Алине, что «детей в её квартире заводить не нужно». Именно после того разговора отец Алины, Дмитрий Павлович, и решил продать гараж.
Гараж был для него почти второй жизнью. После смены он ремонтировал там чужие машины, варил калитки, вытачивал детали, принимал людей, которые знали: у Дмитрия Павловича может быть не всегда быстро, зато честно. Он распродал оборудование, уступил старый участок за посёлком и снял вклад, который берег «на чёрный день». Алина пыталась возражать, но отец только отмахнулся и сказал, что у женщины должен быть такой дом, откуда её не смогут попросить посторонние люди.
Подходящую квартиру они нашли почти случайно. Валентина Сергеевна приехала на просмотр без приглашения и с порога повела себя так, будто выбирала жильё лично для себя. Ей не угодили подъезд, батареи, балконная дверь, двор за окном и даже то, что в маленькой комнате, по её словам, было «чересчур светло, глаза будут уставать». Зато потом она почему-то задержалась именно там и заметила, что небольшой диванчик встанет у стены просто отлично.
— Если давление подскочит или у меня ремонт начнётся, буду у вас ночевать, — пояснила она. — Молодым помощь всегда нужна, просто вы сами ещё этого не понимаете.
Игорь тогда рассмеялся и ответил, что до помощи сначала надо купить квартиру. Алина промолчала, но отец, стоявший у двери, всё услышал. Вечером он позвонил дочери и сказал коротко:
— Оформляй с головой. Муж у тебя парень не плохой, но слишком мягкий. А мягкое всегда найдётся кому помять.
И вот теперь этот самый мягкий муж сидел за столом и предлагал передать квартиру его матери.
— Мама считает, — продолжил Игорь, — что если записать жильё на тебя, твой отец потом начнёт вмешиваться. Он ведь дал деньги, значит, решит, что может командовать. А мама — сторона нейтральная.
Алина положила ложку на плиту. Звук был негромким, но Игорь всё равно вздрогнул.
— Моя сторона отдаёт деньги. Твоя сторона получает квартиру. И это, по-твоему, нейтрально?
— Ты снова всё переворачиваешь. Я просто хочу защитить семью.
— От кого защитить?
— От ошибок. От развода. От делёжки имущества. От того, что люди сначала любят друг друга, а потом начинают ненавидеть.
Он выпалил это слишком поспешно, явно не своими словами, и сам будто испугался сказанного. Алина посмотрела на него и вдруг поняла совершенно отчётливо: он не только боится мать. Ему удобно прятаться за её спиной всякий раз, когда нужно совершить что-то некрасивое и выдать это за заботу.