Алина могла бы тут же набрать отца, сорваться на крик, хлопнуть дверью и уехать ночевать к подруге. Но она уже понимала: открытая ссора сейчас только сыграет против неё. Игорь снова кинется к Валентине Сергеевне за жалостью, а та с удовольствием примерит на себя роль единственной разумной женщины, которая «видит ситуацию трезво».
— Ладно, — тихо произнесла Алина.
Игорь даже растерялся.
— Что — ладно?
— Запишем квартиру на твою маму. Завтра. Риэлтору нужно дать ответ до обеда. Позвони Валентине Сергеевне, пусть подготовит паспорт. А я поговорю с отцом.
На лице Игоря проступило облегчение, смешанное с недоверием: он словно ждал подвоха и одновременно не мог поверить, что всё получилось так легко. Он поднялся, неловко коснулся губами её виска и вышел в коридор звонить матери. Дверь за собой он прикрыл неплотно, поэтому Алина слышала почти каждое слово, сказанное торопливым шёпотом:
— Мам, она согласилась… Да, именно как ты говорила… Нет, не спорит… Я же сказал, надо было просто настоять.
Алина осталась посреди кухни. На плите остывала пригоревшая гречка, в воздухе стоял неприятный запах дыма, но она даже не подошла выключить конфорку. Она смотрела в одну точку и думала о том, что иногда человеку нужно позволить сделать тот самый шаг, к которому он так рвётся, чтобы он сам оказался там, куда спешил.
Отец приехал примерно через час. Но не один. Вместе с ним пришёл Олег Викторович — пожилой юрист из районной консультации, которого Дмитрий Павлович знал много лет. Невысокий, сухощавый, в старом сером пальто, он снял шапку, аккуратно положил её на край кухонного стола и выслушал Алину молча, не перебив ни разу.
Дмитрий Павлович сидел рядом, сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели. По его лицу было видно: ему хочется сейчас же поехать к зятю и поговорить с ним по-мужски, без договоров и нотариусов. Но дочь попросила не давить и не устраивать силовых разборок, поэтому он сдерживался.
— Если мать вашего мужа желает выступить покупателем, — наконец сказал Олег Викторович, доставая из папки бумаги, — деньги должны перейти к ней на законном и понятном основании. Не в виде подарка, не как сумма неизвестного происхождения, а как целевой заём от Дмитрия Павловича на приобретение конкретной квартиры. Без процентов, до востребования, с обеспечением этим же жильём. Хочет быть собственницей — пусть принимает на себя и обязанности собственницы.
— Она ведь может всё это прочитать, — мрачно заметил Дмитрий Павлович.
— Именно для этого и написано, — спокойно ответил юрист. — Там нет ни одной туманной формулировки. Всё изложено простым языком. Просто люди, которые уже мысленно держат ключи в кармане, часто читают не глазами, а своим желанием.
Алина взяла договор в руки. Плотные листы казались удивительно холодными и бесстрастными. Сумма. Стороны. Назначение денег. Возврат по первому требованию. Обеспечение приобретаемой квартирой. Никаких криков, никаких обвинений, никаких семейных сцен. Только ровные строки, в которых многолетний труд её отца переставал быть лёгкой добычей для чужой женщины.
— А если она не подпишет? — спросила Алина.
— Тогда покупки не будет, — ответил Олег Викторович. — И это тоже будет результат. Игорь увидит своими глазами, что его мать стремилась не защитить вашу семью, а получить жильё без каких-либо обязательств.
Дмитрий Павлович поднялся, прошёлся по кухне и остановился у окна.
— Я хотел купить тебе дом, крышу над головой, — глухо сказал он. — А не устраивать цирк с родственниками.
— Мы и купим крышу, пап, — Алина посмотрела на него спокойно. — Просто так, чтобы потом к этой крыше никто не пришёл со своим ключом и чужими правами.
На следующее утро Валентина Сергеевна уже ждала их у нотариальной конторы. Она явилась в тёмном костюме, с массивной брошью на лацкане и новой папкой под мышкой. Вид у неё был не деловой, а почти торжественный — словно она пришла не оформлять сделку, а принимать назначение на высокую должность.
Игорь стоял рядом с матерью и улыбался слишком широко. В руках он держал пакет с её документами и каждые пару минут проверял, на месте ли паспорт.
— На четыре минуты задержались, — сказала Валентина Сергеевна вместо приветствия. — Нотариус — человек занятой. Это вам не у себя на кухне сидеть.
— Доброе утро, — ровно ответила Алина.
Дмитрий Павлович ограничился коротким кивком. Валентина Сергеевна быстрым взглядом оценила его сумку, затем перевела глаза на Олега Викторовича. Старый юрист вежливо улыбнулся ей, но в этой улыбке не было ни капли теплоты.
Кабинет нотариуса встретил их прохладой и строгим порядком: большой стол, шкафы с папками, ровный свет настольной лампы, аккуратно разложенные документы. Нотариус проверила паспорта, сверила данные продавцов и уже собиралась перейти к договору купли-продажи, когда Олег Викторович положил перед ней первую папку.
— До основного договора необходимо удостоверить целевой заём.
Валентина Сергеевна мгновенно выпрямилась.
— Какой ещё заём? Об этом речи не было.
— Мы договорились, что деньги предоставляет мой отец, — спокойно сказала Алина. — Если квартира оформляется на вас, значит, деньги передаются вам. Следовательно, должно быть указано, на каком основании вы их получаете.
— Я в долги не влезаю, — отрезала Валентина Сергеевна.
— Тогда на какие средства вы собираетесь покупать квартиру?
В кабинете сразу стало очень тихо. Игорь растерянно посмотрел сначала на мать, потом на Алину.
— Мам, это же просто формальность, — поспешно произнёс он. — Сумма серьёзная. Нужно показать, что деньги не твои личные и не взялись непонятно откуда. Подпишем — и дальше всё оформим.
Валентина Сергеевна взяла договор с таким видом, будто делает всем великое одолжение. Медленно надела очки и принялась читать. Когда она дошла до слова «беспроцентный», складка между её бровями немного разгладилась.