На указанной сумме её взгляд задержался чуть дольше, однако вслух она ничего возмущённого не сказала. Олег Викторович, не меняя спокойного делового тона, пояснил: средства передаются именно для приобретения квартиры, проценты по займу не предусмотрены, а пока семейные отношения остаются нормальными, никто никого тревожить не будет.
Валентина Сергеевна услышала в этом только то, что ей было выгодно. В мыслях она уже обустраивала маленькую комнату с диванчиком и представляла, как в её сумке лежит собственный комплект ключей.
— А обратно вы эти деньги потом требовать не будете? — уточнила она, обращаясь к Дмитрию Павловичу.
Тот посмотрел на неё прямо, без малейшей улыбки.
— Пока никто не пытается присвоить чужое, не буду.
Смысл этой фразы можно было повернуть в разные стороны. Валентина Сергеевна выбрала для себя самый удобный вариант и потянулась к ручке. Она поставила подпись под договором, расписалась на втором экземпляре, отметилась в реестре и подтвердила, что получила деньги для покупки жилья. Нотариус проставила печати, помощница сделала копии. Всё выглядело совершенно обыденно: шуршали листы, звучали короткие вопросы, следовали такие же сухие ответы. Алина сидела рядом с Игорем и ощущала, как за этой будничной процедурой медленно защёлкивается крепкий замок.
После этого перешли к сделке купли-продажи. Продавцы спешили и почти не участвовали в разговорах. Купюры пересчитали, заявления подписали, документы передали на регистрацию. Валентина Сергеевна заметно выпрямилась, будто с каждой подписью становилась выше. Когда нотариус поздравила её как покупателя, свекровь даже окинула Алину взглядом сверху вниз, хотя была ниже её ростом.
— Ну вот, теперь всё как надо, — заявила она уже в коридоре. — Как только регистрация закончится, ключи сразу отдаёте мне. Я сделаю дубликаты. У собственника обязательно должен быть свой комплект.
— Мам, зачем тебе ключи? — осторожно спросил Игорь.
— В каком смысле — зачем? — Валентина Сергеевна резко повернулась к сыну. — Я обязана следить за своим имуществом. И маленькую комнату не занимайте. Я туда кое-какие вещи привезу. Не всё сразу, постепенно, чтобы потом не таскать разом.
— Какие вещи? — спросила Алина.
— Без твоих расспросов разберёмся. Квартира оформлена на меня, значит, и отвечать мне. Жить будете — живите аккуратно. И никакой самодеятельности с ремонтом. Никаких серых стен, никаких ваших новомодных полочек. Я хозяйка, я и буду решать.
Дмитрий Павлович чуть подался вперёд, но Алина почти незаметно коснулась его рукава, останавливая. Валентина Сергеевна этого жеста не уловила. Её уже несло. Она говорила всё громче и увереннее, совершенно не смущаясь ни нотариуса, ни продавцов, ни риэлтора, который стоял у стены и делал вид, будто внимательно изучает объявление с графиком приёма.
— И вообще, Алина, привыкай, — продолжила она. — В семейном жилье старших слушают. Сегодня ты жена, а завтра ещё неизвестно кто. А собственность должна быть под надзором.
Игорь побледнел. Похоже, только сейчас он впервые услышал эти слова не как привычную материнскую «мудрую осторожность», а как прямое унижение женщины, рядом с которой стоял её отец, вложивший в эту покупку деньги всей своей жизни.
Олег Викторович без суеты достал из папки ещё один лист.
— Раз уж вопрос контроля над имуществом поднят, предлагаю перейти к следующему этапу, — произнёс он ровно. — Валентина Сергеевна, Дмитрий Павлович требует вернуть сумму займа. Вот письменное требование. Согласно договору, у вас есть три календарных дня.
Она медленно повернула к нему голову.
— Что вы сейчас сказали?
— Вы взяли у Дмитрия Павловича деньги на приобретение квартиры. Он воспользовался своим правом потребовать возврат.
— Это же была формальность.
— Нет, — спокойно возразил юрист. — Это был договор. Вы его прочитали и подписали.
Валентина Сергеевна судорожно схватила свой экземпляр и начала перелистывать страницы. Теперь она читала по-настоящему внимательно, с исказившимся лицом, вцепляясь глазами в строки, которые ещё полчаса назад казались ей пустой нотариальной канцелярщиной. Игорь стоял рядом, растерянно приоткрыв рот. Он явно надеялся, что кто-нибудь сейчас скажет: всё это недоразумение, бумажка была только для вида, всё можно вернуть к маминому плану. Но объяснений не последовало.
— Где я возьму такие деньги? — хрипло спросила Валентина Сергеевна. — У меня пенсия и дача. Вы хотите оставить меня ни с чем?
— Мы хотим вернуть своё, — ответил Дмитрий Павлович. — Моё железо, мой гараж, мои годы. Ты решила, что всё это можно забрать, прикрывшись разговорами о семье и родне. Не вышло.
— Мам, — тихо вмешался Игорь, — может, правда переоформить квартиру? Она же всё равно покупалась для нас. Алина ведь не чужой человек.
Валентина Сергеевна посмотрела на сына так, словно одним этим вдохом он совершил предательство.
— Не чужой? Значит, чужая здесь я? Я тебя растила, а ты теперь стоишь и поддакиваешь им? Тряпка. Всю жизнь тебя нужно было за руку водить, и даже здесь ты умудрился всё испортить.
Игорь отступил к стене. Алина заметила, как дрогнуло его лицо. Женщина, которую он всю жизнь считал своей крепостью, сейчас искала виноватого — и нашла его в собственном сыне. Ей было не до его страха и не до его растерянности.